Тема: Последний Главком империи Российской. Лавръ Георгиевичъ КОРНИЛОВ.
Редкое издание о генерале Корнилове, выпущенное на территории, занятой Донской армией в 1918 году. Автор брошюры Никита Титович Добровольский - штабс-ротмистр, журналист (Ник. Туземцев). В Добровольческой армии; фев. 1918 начальник пулеметной команды Черкесского конного полка, участник 1-го Кубанского ("Ледяного") похода. 1918-19 редактор «Народной Газеты" на Дону, в начале 1920 соредактор "Вестника Верховного Круга" в Екатеринодаре.
Въ далекой, необъятной Сибири, въ городке Усть-Каменогорске,у одного изъ потомковъ русскихь пионеровъ, поклонившихся некогда Грозному царю царствомъ Сибирскимъ, а именно, у хорунжаго Георгия Корнилова 18-го августа1870 года родился сынъ, названный при крещении Лавромъ.
Тяжела была вообще служба горнизоннаго офицера на далекихъ окраинахъ, а если принять во внимание то, что хорунжий Корниловъ происходилъ изъ простыхъ казаковъ и выслуживалъ свой невысокий чинъ изъ рядовыхъ въ течении долгихъ годовъ, то можно себе представить, какую убогую бедность маленький Лавръ встретилъ съ перваго дня своего появления на свет.
Служить въ офицерскихъ чинахъ при тогдашнемъ мизерномъ содержании обремененному семьей хорунжему Георгию Корнилову стало не-вмоготу, и онъ, выйдя въ отставку, поступилъ на службу въ качестве волостного писаря въ своей родной станице Каркалинской.
Мать Лавра Георгиевича, казачка станицы Кокпектинской, будучи верной помощницей своего, бившагося, какъ рыба объ ледъ, мужа, несла на себе не только всю черную работу по хозяйству, но и выхаживала детей и приучала ихъ к работе, готовя отцу помощниковъ.
Суровую школу жизни прошелъ будущий народный герой, начиная чуть ни не съ первыхъ самостоятельныхъ и еще не вполне уверенныхъ шаговъ. Въ бедной, трудовой семье даже самому крохотному члену ея найдется дело, былъ бы онъ только здоровымъ.
Въ самомъ раннемъ возрасте маленькому Лавру пришлось побегать на посылкахъ, исполнять мелкия поручения по хозяйству, нянчить младшихъ братьевъ и сестеръ, a затемъ съ каждымъ годомъ росли и его обязанности, какъ работника. У детей, растущихъ въ такой обстановке, обычно закаляется натура, вырабатывается воля, положительность и уверенность въ себе, и они въ конце концовъ перерабатываются въ спокойныхъ, положительныхъ землеробовъ, чуждыхъ всякимъ порывамъ и восприятию красотъ и поэзии.
Но на маленькомъ Лаврѣ покоится перстъ Божий.
Всегда лицомъ къ лицу съ природой, которую онъ полюбилъ по врожденнымъ свойствамъ своей души, Лавръ Георгиевичъ искренно восхищался вечными красотами мироздания и безпредельной ширью равнинъ и суровой красотой Каркалинской горной цепи, проходившей мимо его родной станицы, и крепла его душа, а пытливый умъ старался проникнуть за голубую линию горизонта и за темный силуетъ горной цепи.
Около 9 летъ мальчикъ поступилъ въ приходскую школу, въ которой проучился всего лишь два года, a затемъ въ1881 году вся семья Корниловыхъ переехапа въ г.Зайсанъ.
Ехали на лошадяхъ очень долго, пересекая огромную прииртышскую степь.
Кочевки въ безпредельной степи у яркаго костра, охота на птицъ и прочихъ обитателей степи, любованье без граничнымъ просторомъ, тишью и красотами, развивали все больше и больше въ даровитомъ мальчике волю, ловкость, жажду знаний и рискованныхъ путешествий.
Когда, наконецъ, прибыли въ Зайсанъ, то Лавръ Георгиевичъ решилъ, во что бы то нистало, добраться до науки и съ этой целью сталъ самъ, урывая у себя время отъ сна, отъ заслуженнаго отдыха после тяжелыхъ полевыхъ работъ, готовиться въ кадетский корпусъ.
Детямъ людей достаточныхъ, имевшимъ въ своемъ распоряжении не только необходимые пособия, но и репетиторовъ и свободное время, никогда не понять того, какъ давалась наука Лавру Корнилову, вынесшему изъ приходской школы едва лишь умение читать и писать кое какъ. Непоколебимая воля, неукротимая энергия и искра Божия помогали талантливому мальчику въ его тяжелой работе, позволяя ему самостоятельно изучать те науки, о которыхъ онъ и неслышалъ въ приходской школе.
Особенно трудно давались мальчику иностранные языки. Съ тяжелымъ сердцемъ и тревогой шелъ Лавръ Георгиевичь въ1883г. на экзаменъ, такъ какъ самъ понималъ всю недостаточность своей подготовки, и особенно плохо чувствовалъ онъ себя на ряду съ приехавшими на экзаменъ детьми людей, имевшихъ возможность дать имъ нужную подготовку. Однако, экзаменаторы, почуявши всю незаурядность мальчика, отнеслись къ нему съ должнымъ вниманиемъ, и Лавръ Корниловъ, къ его безконечной радости, былъ принятъ въ Сибирский кадетский корпусъ.
Съ первой же четверти своего перваго учебнаго года, какъ сталъ Корниловъ первымъ по успехамъ ученикомъ, такъ первымъ и окончилъ корпусъ.
Въ1889 году Лавръ Георгиевичъ поступилъ въ Михайловское Артиллерийское училище.
Талантливый вообще, но обладавший кроме того огромными способностями къ математике и вообще любовью къ науке, Корниловъ сразу же сталъ въ училище на первое место, какъ ученикъ, а любовь товарищей и уважение ихъ къ его широкому уму и образованности выдвинули Лавра Георгиевича на почетное место и среди товарищей.
Во всех решительно недоразуменияхъ между собой товарищи обращалась къ авторитету Корнилова,а при общихъ выступленияхъ юнкеровъ делегатомъ к начальству выбирался всегда онъ-же.
Это последнее обстоятельство очень вредило юнкеру Корнилову, за которымъ въ скоромъ времени установился терминъ ,,красный" .
Однако, высокия личныя достоинства юнкера Корнилова ограждали его отъ неприятностей и внушали уважение къ Корнилову даже его врагамъ.
Только, однажды, одинъ изъ курсовыхъ офицеровъ, личность, стоявшая во всехъ отношенияхъ неизмеримо ниже юнкера Корнилова, позволилъ себе обидную нетактичность по отношению къ нему, на что получилъ отъ юнкера должный отпоръ.
Всбешенный офицеръ сделалъ движение къ Корнилову, но внешне спокойный Корниловъ решительно положилъ руку на эфесъ шашки.
Присутствовавшие на учении начальникъ училища отозвалъ офицера въ сторону.
Только всеми признанная талантливость Корнилова спасла его отъ суда и увольнения изъ училища и со службы, но, однако, съ этого времени и до окончания училища Корнилову ставили неудовлетворительные баллы за поведение. Въ1892 году Корниловъ окончилъ училище и, какъ талантливейший изъ своего выпуска офицеръ, могъ разсчитывать на блестящую карьеру въ гвардии, но въ немъ проснулся инстинктъ путешественника и изследователя, а любовь къ труду повлекла его къ службе на окраинахъ необъятной России, и онъ вышелъ въТуркестантскую Артиллерийскую бригаду.
Здесь, въТуркестане, Лавръ Георгиевичъ, отдавая должное службе, продолжаетъ заниматься самообразованиемъ, изучает туземнье языки и въ тоже время бегаетъ по урокамъ ради заработка, такъ какъ семья отца, продолжая нуждаться, требуетъ отъ него помощи. На все хватало времени у этого необыкновеннаго человека, даже на то, чтобы сверхъ обычной службы заниматься просвещениемъ и сближениемъ съ солдатомъ, котораго онъ любить какъ представителя народа, изъ котораго вышелъ онъ самъ, и когда въ1895 году поручикъ Корниловъ уезжалъ въ Академию Генеральная Штаба, то увозилъ съ собой не только дружбу офицеровъ но и глубокую любовь и уважение солдатъ.
Въ1898 году Корниловъ первымъ окончилъ академию; отказавшись отъ места въ генеральномъ штабѣ, все лето и осень провелъ на полевыхъ занятияхъ въ Варшавскомъ военномъ округе, а зимой прибылъ въТуркестан а ровно черезъ неделю по прибытии Корниловъ получилъ ответственную командировку на Афганскую границу въ 4 ю Туркестанскую Линейную бригаду генерала Ионова.
Здесь, черезъ некоторое время по прибытии, Корниловъ совершаетъ подвигъ за который начальство, не смотря на мирное время, представляетъ его къ награде орденомъ Владимира 4-й ст.съ мечами.
Афганцы, противъ нашего очень важная стратегическая пункта, на другомъ берегу реки Аму, съ лихорадочною поспешностью выстроили крепость Девдади и несмотря ни начто, выяснить характеръ укреплений, воздвигнутыхъ афганцами, небыло никакой возможности.
Однажды, вечеромъ генералъ Ионовъ въ присутствии Корнилова сетовалъ на неизвестность и недосягаемость Дейдади. Корниловъ спокойно выслушалъ все эти жалобы генерала, a затемъ, испросивши себе трехдневный отпускъ, исчезъ куда-то и ровно на третий день, внезапно явившись къ генералу Ионову, молча подалъ ему 5 фотографическихъ снимковъ съ крепости кроки местности и литературный материалъ о характере укреплений местности и дорогъ.
Рискуя жизнью если бы онъ попался афганцамъ, Корниловъ во время этой замечательной рекогносцировки совершилъ верхомъ пробегъ въ 400 с лишнемъ верстъ за трое сутокъ.
Генералъ Ионовъ ушамъ своимъ не верилъ, слушая разсказъ Корнилова, но фотографии говорили за действительность.
—Васъ, ведь, посадили бы на колъ афганцы, если бы поймали.
—Я это зналъ,—спокойно ответилъ Корниловъ,—но за то вы теперь имеете то,что вамъ было нужно.
Однако, вместо награды Корниловъ получилъ отъ высшаго начальства выговоръ за рискъ и угрозу месяцемъ ареста за повторение чего-либо подобнаго.
Это дело создало Корнилову популярность среди текинцевъ, и сделало имя его широко известнымъ.
Летомъ1899 года Лавръ Георгиевичъ изучалъ районъ Кушки, а затемъ, едва сдавши эту работу, получилъ командировку для изучения китайскагоТуркестана, где проработалъ полтора года.
Результатомъ этого изследования была целая книга, огромной ценности по своему содержанию «Кашгария или Восточный Туркестанъ.»
Въ1901 году капитанъ Корниловъ былъ командированъ для изучения
еосгоч-ыхъ прівншй Персии, сведения о которыхъ понадобились государству.
Ген,и -алантіиваго изследоатепя. два казака, два туркмена и капиталь в три съ половиною тысяч рублей, съ чемъ Корниловъ отправился для изучения знойныхъ пустынь идеорей,населенныхъ жестоими и почти дикими племенами.
Это тяжелое путешествие продолжалось около 8-ми месяцевъ. Единственный въ мире человекъ, который прошелъ черезъ безводную, песчаную, знойную пустыню, которую сами персы называли „Степью Отчаяния", былъ неутомимый изследователь Корниловъ. Въ немъ сиделъ неукротимый духъ путешественника и героя.
Неумолимая, холодная воля, необычайная выносливость, жажда работы и знаний заставляла Лавра Георгиевича творить невозможное. Для него казалось не существовало невозможнаго. Целый рядъ статей, напечатанныхъ имъ въ конце 1901 года, даютъ понятие объ изследовании и путешествии въ Персии.
Это же путешествие дало возможность Лавру Георгиевичу изучать персидский языкъ. Такъ онъ, работая, учился и, учась, работалъ.
До 1903 года Лвръ Георгиевичъ командовалъ ротой въ первомъ Туркестанскомъ стрелковомъ батальоне, a затемъ получилъ командировку въ Индию для изучения туземныхъ языковъ, и здесь въ Белуджистане застала его русско-японская война.
Закончивши главнейшую часть своихъ работъ, Лавръ Георгиевичъ къ концу 1904 года, после долгихъ хлопотъ получилъ назначение на должность Начальника Штаба1-й стрелковой бригады, съ которой и участвовалъ въ бояхъ подъ Сандпу, Мукденомъ и Телиномъ. Здесь развернулся почти съ первыхъ же шаговъ и военный талантъ Лавра Георгиевича.
Руководясь исключительной талантливостью и верой въ себя, Лавръ Георгиевичъ сумелъ подчинить свой могучей воле свою бригаду и заставил ее творить сказочные подвиги.
Оставшисьвъ конце февраля1905 г.въ прикрытии армии, отходившей от Мукдена-,онъ далъ ей возможность уйти изъ подъ удара японцевъ, но затм самъ оказался отрезаннымъ и окруженнымъ со всехъ сторонъ подавляющими силами противника.
Казалось, что бригада должна была погибнуть, однако, поспевая всюду самъ, презирая всякую опасность и воодушевляя своихъ солдатъ личнымъ примеромъ. Лавръ Георгиевичъ ночью повелъ сильно потрепанные части своей бригады въ атаку и, обрушившись на противника могучимъ потокомъ, смялъ полки его, обратилъ ихъ въ бегство и спасъ не только знамена, но и артиллерию, пулеметы и даже вынесъ всехъ своихъ раненыхъ. Къ утру отрядъ, который уже считался погибшимъ, присоединился къ своей армии. За это славное дело Лавръ Георгиевичъ былъ награжденъ орденомъ св. Георгия 4 ст.
После окончания войны Лавръ Георгиевичъ получилъ назначение въ Главное Управление Генеральнаго Щтаба и за этотъ периодъ времени имелъ возможность объездить по деламъ штаба Туркестанъ, Кавказъ и западную Европу, а въ конце 1907 года получилъ назначение на должность Военного агента въ Китай, где пробылъ до февраля 1911года.
За время пребывания своего на востоке Корниловъ верхомъ обездилъ Kитай, Монголию, Тарбогатай, Индийский край, Синь-цзянь и Кашгарию, старательно и всесторонне изучалъ ихъ и его доклады, отличавшиеся сжатостью, но полные острыхъ наблюдений и точностью выводовъ, очень высоко ценились.
Въ феврале 1911 года полковникъ Корниловъ получилъ 8-ой Эстлянский полкъ, a затемъ 2-й Заамурский отрядъ, состоявшій изъ 2-хъ пехотныхъ и 3-х ъ конныхъ полковъ, въ воспитание котораго онъ вложилъ всю свою душу.
Въ1913 году Лавръ Георгиевичъ перевелся во Владивостокъ, гд і
Пгггигодъ временно командовалъ 9-й стрелковой Сибирской дивизией.
На войну съ Германией Лавръ Георгиевичъ отправился во главе 1-й бригады 49 пех. дивизии, причемъ на другой-же день по прибытии на фронтъ, повелъ свою бригаду въ бой.
Яркий талантъ полководца сразу-же нашелъ себе должную оценку, и уже черезъ месяцъ Лавръ Георгиевичъ получаетъ въ командование 48-ую пехотную дивизию, называвшуюся раньше Суворовской. И если-бы эту Суворовскую дивизию переименовали въ Корниловскую, то это новое ея наименование было-бы не менее почетно, чемъ прежнее.
О подвигахъ 48 пех.дивизии во время великой войны можно было-бы написать целый огромный томъ. Вместе съ ея славой росла слава ея начальника Лавра Георгиевича, который всецело подчинилъ своей могучей воле солдатскую массу и вселилъ въ нее безграничную любовь и веру въ себя. Лавръ Георгиевичъ и его дивизия это одно целое, неразрывно связанное не видимыми духовными нитями.
Лавръ Георгиевичъ любилъ солдата, понималъ его и дорожилъ имъ, но тамъ, где это было необходимо во имя общаго дела, онъ не жалелъ и самого себя.—Въ бою онъ всегда съ нами,—говорили солдаты и офицеры, вспоминая своего любимаго вождя.
Въ конце 1914 года, находясь на самомъ левомъ фланге нашей наступающей армии у Городецкихъ позиций, дивизия Корнилова несколько дней вела упорные бои съ далеко превосходящими ее по силамъ австрийцами.
Потери ея простирались до 500 солдатъ и офицеровъ. Славные Корниловцы, изнемогая, готовы были уже къ отступлению, но вдругъ, впереди нихъ, среди адскаго грохота неприятельской артиллерии, визга и воя пуль и снарядовъ, на коне появляется, наблюдавший за боемъ, Лавръ Георгиевичъ. Несколько ободряющихъ словъ, спокойствие, личное присутствие и примеръ,—и разстроенныя части дивизии съ мощнымъ «ура» бросились впередъ.
Подъ Корниловымъ убили лошадь, и по войскамъ пронесся был окрикъ: —„Корнилова убили, все погибло —но Богъ его хранилъ, онъ целымъ и невредимымъ опять появился среди своихъ орловъ и, лично руководя боемъ, отбилъ все атаки противника.
Устроивши за ночь свою обезсиленную дивизию и вдохнувши въ нее веру въ собственные силы, этотъ могучий человекъ съ разсветомъ самъ перешелъ въ наступление, сбилъ противника съ позиций и погналъ впереди себя, захватывая трофеи и тысячи пленныхъ.
Для австрийцевъ слишкомъ памятны и ненавистны тесно связанные между собой имена Корнилова и 48 пех.дивизии, т.к. дивизия эта не знала неудачъ и поражений:
Где Корниловъ и его дивизия,—тамъ победа.
До 21 апреля 1915 года наша армия шла победнымъ шагомъ все впередъ и впередъ, а 48 дивизия завоевывала себе все большую и большую славу, справедливо гордясь своимъ обожаемымъ командиромъ.
Почти по всей линии фронта, отъ северныхъ границъ съ Польшей Галиции до равнинъ прекрасной Венгрии перебывла за это время славная дивизия.
Въ каждомъ бою генералъ Корниловъ въ наиближайшемъ месте къ боевой линии выбиралъ себе наблюдательные пункты и, связавшись возможно лучше и полнее со всеми частями своихъ войскъ, управлялъ боевыми действиями своихъ орловъ.
Очень часто штабъ генерала обстреливался не только орудийнымъ, но-и винтовочнымъ огнемъ противника, но зато солдаты чувствовали за своей спиной бдительное око своего вождя.
Подготовляя операцию, генералъ долго изучалъ карту местности, которую читалъ, точно самую местность въ натуре, и такое понимание карты вместе съ богатейшей памятью и способностью мгновенной ориентировки очень часто выручало генерала при весьма трудныхъ обстоятельствахъ.
Изумительная наблюдательность и непоколебимая логичность выводовъ на основахъ наблюдений этого необычнаго человека делали то, что онъ очень часто угадывалъ настроения и положения на боевыхъ участкахъ своихъ частей и посылалъ помощь какъ разъ въ нужный моментъ ,что бывало особенно важно при частомъ разрыве связи.
—Что случилось въ Очаковскомъ полку?- Спросилъ однажды генералъ своего начальника штаба, следя въ бинокль за боемъ.
—Проводъ телефонный перебитъ, и я немогу ответить на этотъ вопросъ немедленно.
—Немедленно пошлите туда две роты изъ моего резерва, т.к, австрийцы обходятъ нашъ левый флангъ.
Подкрепление было послано, а когда вследъ за темъ исправили телефонъ, то поступила просьба отъ командира Очаковскаго полка о присылке помощи противъ обходящихъ его флангъ австрийцевъ.
Только направление выстреловъ и положение 5 солдатъ Очаковскаго полка, залегшихъ слева въ придорожной канаве, обстоятельство въ сущности мелкое и незаметное для другихъ, а генералъ уже правильно учитываетъ обстановку и посылаетъ своевременную помощь.
Армия Брусилова отходитъ, и Корниловъ прикрываетъ ея отходъ.
Дождливо-снежная ноябрьская ночь наполняетъ окопы холодной, липкой грязью. Разстояние между армией и дивизией становится съ каждым часомъ все больше и больше. Утро можетъ принести только гибель отъ неистовыхъ ударовъ огромныхъ австрийскихъ силъ опьяненныхъ временныхъ успеховъ. Солдаты съ тупой покорностью усталостии съ детской верой ищутъ глазами своего командира.
Его сурово-спокойное лицо непроницаемо.Онъ хладнокровно выслушиваетъ донесения, изучаетъ обстановку и осторожно, внимательно приказываетъ.
Глубокой ночью, отправивши всю свою дивизию вместе съ артиллерией на соединение со своимъ корпусомъ, самъ съ маленькимь отрядомъ остается для прикрытия отхода своей дивизии, a несколько часовъ спустя, давши дивизии уйти далеко отъ себя, заставляетъ свой отрядъ сделать огромный переходъ и въ кратчайшее время присоединяется къ армии. Солдаты падали въ изнеможении, но лица ихъ сеяли гордостью, победой и огнемъ любви къ своему молчаливому генералу.
—Нашъ невыдастъ,—говорили они. Другой разъ въ Венгрии, при полномъ окружении дивизии Корнилова австрийскими войсками, когда на каждую нашу пушку было всего лишь по пяти снарядовъ, генералъ Корниловъ самъ лично повелъ въ штыковую атаку последний свой резервъ, рискуя всемъ, и пробился.
