1 (2019-08-12 10:30:22 отредактировано первачек)

Тема: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.
M.  БУЛАВИН.

1939 г.
Статьи и очерки к 20-и летию освобождения Воронежа от белых банд.
И другие материалы.

Этот рейд готовили с июля, когда стало понятно, что белых на Юге ожидает контрнаступление красных, и что его надо было сорвать. Командиром назначили опытного генерала Мамантова, находчивого, храброго и решительного офицера, любимого казаками. Сводный отряд для рейда — 4-й Донской казачий корпус — состоял из 13-й Донской конной дивизии, 12-й Донской конной дивизии, Сводной конной дивизии, пешего отряда, 3 бронеавтомобилей и 12 орудий конной артиллерии. Имелось и множество пулеметов. Мамантов лично отбирал бойцов для рейда, с собой не брали стариков, раненых и больных, не имевших сильных здоровых лошадей. Получилась великолепная кавалерия, лучшая в России. Численность отряда в начале рейда составила 6 тыс. сабель и 3 тыс. штыков.
https://diletant.media/articles/45260398/

http://images.vfl.ru/ii/1565588660/9a9fb563/27514649_m.png

Рейд Мамонтова, безусловно, не был событием местного значения.
У Мамонтова была определенная цель, которую он стремился достичь
Во что бы то ни стало, вернее было две цели: первая—это прорыв в глубокий тыл, в частности, к Туле, к тульским арсеналам, вторая, подчиненная первой,
Сорвать операции на красном фронте,—разгром и захват штаба южного фронта.
Налету Мамонтову подверглись более 10 городов и 4 губернии (Воронежская, Тамбовская, Рязанская и Орловская). Разгромлены были буквально
до основания хозяйство и склады продовольствия и всяких материалов в Тамбове, Козлове, Ельце, Усмани, Воронеже и др. городах и станциях ж.-дорог.
Рейд нанес огромный материальный ущерб, но  никакого политического и стратегического результата не принес.

…Генерал  Деникин отдает следующую директиву: «...Имея конечной целью захват сердца России, Москвы, приказываю:
1.Генералу Врангелю выйти на фронт Саратово—Ртищево, Балашов, сменить в этих направлениях донские Части продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее— Ниж.Новгород—Владимир—Москва. Теперь же направить  отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.
2.Генералу Сидорину правым крылом до выхода Войск генерала Врангеля продолжать выполнение прежней задачи по выход у на фронт Камышин—Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а)Воронеж, Козлов, Рязань и б)Нов.Оскол, Елец, Кашира.
3.Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлениях Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линии Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав—Брянск».
Белое командование понимало, что для осуществления широкого и заманчивого оперативного плана Деникина, который давал бы возможность в самые кратчайшие сроки и по самым кратчайшим путям достигнуть Москвы, необходимо парализовать южный фронт Красной Армии и сорвать предполагавшееся в середине августа наступление красных. С этой целью белое командование организует конный рейд генерала Мамонтова.
В начале июля, в обращении ко всем партийным организациям «Все на борьбу с Деникиным», Владимир Ильич отмечал, что «особенностью деникинской армии является обилие офицерства и казачества. Это тот элемент, который, не имея за собой массовой силы, чрезвычайно способен на быстрые налеты, на авантюры, на отчаянные предприятия, в целях сеяния паники, в целях разрушения ради разрушения») .
Казалось бы из этого предостережения, которое позже подтвердилось, командование южного фронта должно было сделать выводы и предупредить намечавшийся прорыв.
Однако, не смотря на осведомленность о наиболее слабом Участке фронта, на стыке 8-й и 9-й армий, необходимых и срочных мер командованием принято не было. В июле в районе станицы Урюпинской сосредоточивается 4-й донской корпус генерала Мамонтова. Формирование его и отбор людей ведется с лихорадочной быстротой. Игравший в «демократию» с рядовыми военнослужащими генерал Мамонтов был широко известен и популярен среди казачества. Воспитанные на старых военных Традициях в дух е защиты монархического строя , старых обычаев, кулаки и зажиточное казачество , видевшие в поход е хороший случай для поживы, были великолепным материалом для готовившегося вторжения в глубь Советской страны. В конный корпус Мамонтова вошли: 12-я донская конная дивизия генерала Постовского, 13-я донская конная дивизия генерала Толкушкина, сводная донская конная дивизия генерала Кучерова и пеший казачий отряд. Общая численность корпуса достигала 9000 сабель и штыков при 12 орудиях, 3 броневых автомобилях и нескольких грузовых автомобилях, вооруженных пулеметами. Формирование корпуса было закончено к началу августа. В задачу Мамонтова входило: нарушить управления южного фронта, расстроить и разгромить наши коммуникации, разграбить и уничтожить арсеналы, склады и базы, питавшие южный фронт, разрушить главнейшие участки железнодорожного транспорта и связи. Рейд должен был отвлечь на себя значительны е силы красных, ослабить весь южный фронт, внести дезорганизацию и облегчить осуществление оперативного плана Деникина. Мамонтов рассчитывал, наконец, на восстание крестьянства и городской буржуазии против советской власти.

7 августа корпус Мамонтова переправился у станицы Добринки через реку Хопер и двинулся к месту будущего прорыва. 10 августа, рано утром, конная дивизия мамонтовцев силою в 2000 сабель при 6 орудиях обрушилась на 357-й и 358-й полки 40-й дивизии 8-й армии красных на участке от устья реки Савала до ст .Колено. Два полка, принявшие на себя удар, были разбиты и отступили к реке Елань. В образовавшиеся после прорыва ворота стремительным потоком двинулся весь корпус Мамонтова. Фланги 8-й и 9-й армий сомкнулись, но было уже поздно.
Проведение мероприятий против прорвавшихся казаков было возложено на командующего особой группой Южного фронта В. И. Шорина, которому была дана директива, в которой отмечалось, что конница генерала Мамонтова прорвалась на стыке 8-й и 9 армий, и движется вглубь тылов армий фронта — на Тамбов и Грязи. За конницей следует и пехота – от Борисоглебска и Новохоперска на Жердевку. Если левый фланг 8-й армии восстановил положение, то правый фланг 9-й армии был расстроен. 13-я и 8-я армии 15-го августа (в соответствии с директивой РВС Южному фронту) приступили к реализации наступательной операции. Приказывалось принять решительные меры для срочной ликвидации прорыва на межармейском стыке и восстановления фронта. 13-й и 8-й армиям приказывалось ускорить переход в общее наступление.
(Семен Задонский)

Взяв на правление на Козловку, Костин Отделец, Русаново, мамонтовцы, разрушая на свое м пути все и не встречая почти никакого сопротивления, за 7дней прошли около 200 километров и оказались вблизи Тамбова  Несмотря на то, что партия и правительство указывали командованию южного фронта создать в стратегически важных пунктах—в Тамбове, Ельце,—укрепрайоны, командование и местные руководящие работники оборону организовали преступно слабо. Для некоторых укрепрайонов набег мамонтовцев явился настолько внезапным и неожиданным, что местные организации не только не сумели оказать сопротивление противнику, но сами бросали учреждения, государственно е имущество и убегали далеко за пределы города. Так позорно, предательски были сданы Тамбов и Елец.
Правда, первоначальному успеху Мамонтова способствовал целый ряд причин. Прорвавшись через фронт, Мамонтов не встретил перед собой сколько-нибудь значительной военной силы. Ряд городов, лежащих на пути рейда, имел малочисленные гарнизоны, состоящие из слабо вооруженных караульных рот и команд, которые были предназначены для местной охраны. Огромное преимуществ о Мамонтова заключалось в коннице: она способна была набольшие и быстрые переходы, на маневренность и внезапное изменение направления. Местные гарнизоны не имели хорошо налаженной связи и поэтому часто не знали, откуда и когда может обрушиться на них удар противника. Но города , в которых были созданы укрепрайоны, могли не только отразить налет белобандитов, но и нанести им поражение.
Тамбов за два месяца до своего падения был обречен на бесславный разгром самими руководителями губернии. Плохое состояние политической работы среди населения и в воинских частях , плохая работа по укреплению органов советской власти в о всей губернии гибельно отразились на обороне города. Бывший в то время в Тамбове представитель центра Подбельский на заседании фракции РКП(б) Губисполкома утверждал, что вся губерния засорена кулаками и что, якобы, крестьянские массы не поддержат советскую власть. Этим положением , троцкистским по существу, вся губерния с 4-миллионным населением объявлялась враждебной советской власти. Где же фронт борьбы ? Деникин с Мамонтовым или огромное население Тамбовской губернии? Что же в таком случае оставалось городу, кишевшему шпионами, эсерами и меньшевиками, как не пассивное ожидание поражения? И поражение пришло, но не из деревни, вопреки утверждению Подбельского; Тамбов, имея 2610 штыков, сдался мамонтовцам. Тамбовские граждане переживали печальную и позорную картину разгрома своего города. Быстрым движением 15 и 16 август а Мамонтов занял ст. Сампур, а затем ст. Пушкари и, перерезав железнодорожный    путь на Москву, распространился по всей западной стороне Тамбовского района.

15-го августа казаки двумя колоннами двинулись вперед: правая (дивизия) — на ст. Жердевка, в общем направлении на Тамбов, и левая (две дивизии) — в северо-западном направлении, на Козлов.
Один отряд атакует ст. Сампур, занимаемую батальоном 56-й стрелковой дивизии. Батальон, не оказав сопротивления, разбежался. Казаки заняли станцию, разрушили водокачку, пакгаузы, уничтожили имевшееся на станции железнодорожное имущество, а в районе ст. Сампур произвели разрушение мостов и железной дороги, реквизировали лошадей и проследовали на север-восток.
В этот же день кавалерийская бригада 36-й стрелковой дивизии, у дер. Сукманка (5 км сев. ст. Есипово) была разгромлена белыми казаками — и рассеялась по всему району.
16-го августа, после 27-километрового перехода, некоторые мамонтовские части расположились на ночлег в районе с. Пановы-Кусты, а далее к югу, до района Жердевка, находились главные силы дивизий.
По пути казаки продолжали разрушать железную дорогу, сжигать станции и железнодорожный инвентарь, реквизировать имущество, разоружая встречные красные части и распуская красноармейцев по домам под расписку — что больше они воевать не будут.
В тот же день был взорван железнодорожный мост между станциями Сабурово и Селезни (линия Тамбов-Козлов) и прервана телеграфная связь Тамбова с Козловом, т.-е. штабом фронта.
(Семен Задонский)

17 августа вечером среди населения Тамбова поднялась паника. Враждебными элементами распускались слухи, явно преувеличивавшие силы противника. Штаб укрепрайона на основании не проверенных слухов, не издав приказа об отступлении, распространил сведения о безнадежном положении города. Это еще больше усилило панику и внесло расстройство в ряды частей и в работу местных органов власти. Позже, на заседании выездной сессии военно-революционного трибунала Республики, бывший комендант укрепрайона Редзко говорил, что на Тамбов наступало 20 полков противника. На самом деле силы противника не превышали 2500 сабель, что составляло 3 1/3, полка.
Для укрепления непосредственных подступов к городу не было создано тесного кольца обороны, которое соответствовало бы численности и состав у гарнизона. Никакой подготовки к ведению уличных боев не было. Оперативная часть была передана командиру 4-й отдельной стрелковой бригады Д .Соколову, который перешел на сторону противника. Начальник 55-го броневого отряда Лерхе, еще до прихода противника, во время начавшейся паники открыл пулеметную стрельбу по домам Советской улицы, а затем самовольно отошел с броневиком «Коммунист» из Тамбова в Моршанск.  Очевидцы рассказывают, что 17 августа, ранним утром, к товарному двору, к железнодорожным платформам пакгаузов, потянулись груженые подводы и автомобили. У распахнутых дверей учреждений вырастали ярусы из наскоро сбитых ящиков, столов, шкафов. Чем ближе к станции, тем громче шумели людские голоса, фыркали автомобили, гудели и визжали сирены, громыхали телеги. Вскоре транспорт пошел в два ряда. Населению города представилась полная картина спешной эвакуации. На станцию врывались казаки. Между ними и курсантами пехотной школы завязывалась перестрелка. Казаки кричали: «Сдавайтесь! Больше вам стрелять нечем!» Они знали, что изменники—командир дивизиона с бывшими офицерами—ночью сняли с орудий замки и ушли к белым.

http://images.vfl.ru/ii/1565588876/6639c0eb/27514666_m.jpg

18 августа Тамбов пал.
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

. Вступившие в город мамонтовцы вели захваченную около села Хлебинки работницу Губчека Марию Федотову, посланную в разведку. Она шла в мужско м костюме под улюлюканье местной буржуазии. Неистовствуя , враги кричали: «Расстрелять ее ! Повесить!» Федотова шла одинокая и гордая. По дороге казаки изрубили отстреливавшегося до последнего патрона китайца-часового. Его не сняли с поста, и он погиб, как герой. Около аптеки схватили коммуниста—работника губОНО—и тут же повесили на телеграфном столбе. В штабе, разместившемся в гостинице на углу улиц Интернациональной и Карла Маркса, допрашивали Федотову. Она молчала. На станции горели вагоны и пакгаузы с советским добром. Ночью при зловещем зареве пожаров за городом расстреливали коммунистов. В городе началась пьяная вакханалия, расстрелы, допросы, пытки. В Федотову после издевательства офицер почти в упор разрядил полную обойму из нагана. Получив 7 ран, истекая кровью, Федотова случайно попала в госпиталь. Пьяные ватаги офицеров рыскали по городу, врывались в госпитали, искали раненых красноармейцев. У врача Юстова, сообщившего, что Федотова умерла от ран, требовали показать труп. Врач обманул офицеров, перевел Федотову в другой госпиталь, а сам скрылся в лесу.

http://images.vfl.ru/ii/1565588947/d1541607/27514676_m.jpg

Три дня свирепствовал а белая банда с таким  азартом, словно боялась, что не успеет предать все огню и смерти. В оставленном городе, героически сопротивляясь, погибали одиночки-коммунисты... Сохранившаяся резолюция общего собрания коммунистов железнодорожной организации от 8 сентября указала на следующие причины катастрофического положения Тамбова: «возникшая среди войск и населения паника была вызвана непозволительно-пассивной деятельностью главенствующих органов Губкомболя и Укомболя, не проявивших в достаточной степени агитационных способностей, в чем ощущалась особенная нужда как в войсковых частях, так и среди граждан и рабочих гор. Тамбова, жаждавших знать, зачем идут на Тамбов казаки и что именно они хотят. Не на должной высоте находилась в месте со штабом и коллегия укрепленного района, проявившая колоссальную неосведомленность о стратегическом положении и Тамбова, численном составе надвигавшихся казачьих банд и местах их продвижения, усугубленных общей растерянностью и бездарностью руководителей»*).
Заняв Тамбов, корпус Мамонтова, не прекращая своего движения, взял восточное направление и последовательно захватил города Козлов, Лебедянь, Раненбург. Приводим любопытный документ, характеризующий поведение Реввоенсовет а и штаба южного фронта, поведение, которое нельзя рассматривать иначе, как предательское. Козлов на кануне своего падения сообщает:
,,...Разъезды противников оперируют в 30 верстах от Козлова, в районе станции Никифоровка. Нами приняты меры к охране города. Сил в данный момент имеем достаточно. Бригада красных коммунаров с артиллерией заняла указанные позиции и сейчас вступила в перестрелку с противником. Все коммунисты и местные силы мобилизованы и находятся на позиции. Штаб южного фронта из Козлова эвакуировался. Реввоенсовет стоит в Козлове на колесах. Мы, не получив ни от кого ни каких указаний и распоряжений, к эвакуации не приступали. За исключением ценностей банка, которые эвакуированы в Москву, все советские учреждения остаются до сего момента на своих местах в Козлове. Имеем более десяти вагонов мануфактуры, двадцать вагонов соли и другие продукты. Прошу дать указания, как поступить. Следует ли эвакуировать советские отделы, куда и какие. На наши вопросы в Реввоенсовете, как обстоит дело с обороной Козлова, есть ли надежда на то, что Козлов не будет сдан, мы все время не получаем определенного ответа , в то врем я как отдел штаба еще в воскресенье, т.е. 7 августа, за 5 дней до падения города, эвакуировал все, включая и ломаные стулья, а мы держим в город е грандиозные запасы различных материалов, не имея никаких распоряжений. Говорить об устойчивости сейчас не приходится лишь только потому, что, к несчастью, наша разведка не может точно установить, где, в каком количеств е оперирует противник, с какой приблизительно силой он наступает на Козлов, все это у нас неизвестно, а потому и уловить момент считаю почти не возможным. Я полагаю, что если штаб вывез все свое не ценное имущество, то нужно было бы нам весь материал, который представляет ценность для республики, эвакуировать, а такого найдется у нас около сотни вагонов. Что же касается работы отделов и их служащих, то, разумеется, они будут работать до последнего момента. Прошу сообщить о положении Моршанска, так как мы имеем сведения, что противник часть своих сил направил на Моршанск и Ряжск».
22 августа Козлов пал, и войска отступили к Лебедяни. Эвакуация государственного имущества была сорвана. В течение нескольких дней происходили в город е разгром и грабежи. К мамонтовцам-погромщикам присоединились уголовные преступники, освобожденные белогвардейцами из тюрьмы. Вместе с буржуазией они насиловали и расстреливали женщин-евреек. Отсутствие хорошо налаженной связи, плохая разведка, бездарное руководство местных работников и, наконец, завуалированное предательство троцкистских ставленников —работников штаба южного фронта, приносили поражение за поражением. Героическое сопротивление отдельных коммунистических отрядов помочь не могло. Объединенное заседание Тамбовского Губисполкома и Губкомпарта откровенно заявляло, что им не известно, в чем обвиняется Тамбовский укрепрайон и в чем его ошибка:  «Губкомпарту  и Губисполкому, наоборот, известно, что многие разумные распоряжения укрепрайона наталкивались на невероятное сопротивление со стороны командования южного фронта. Губком парти Губисполком обращают внимание на то, что сейчас, в т о время как банды Мамонтова, не встреча я никаких препятствий, свободно разгуливают по советской России, наши центральные Военные власти ищут виновников, но ничего не предпринимают для борьбы с бандитами, а наших товарищей, честно исполняющих свой долг, арестовываю т за то, что они, не имея руководства и никакой реальной силы, отступают перед противником»

http://images.vfl.ru/ii/1565589005/70e73a75/27514679_m.jpg

Такое положение было типично и для других городов, в особенности для Ельца и Лебедяни. В отчете о налете На Лебедянский уезд сообщается , что в двадцатых числах до Лебедяни долетели смутные слухи о том, что пал Тамбов. Как, отчего и под каким давлением противника— узнать было нельзя. Только 20-го и 21-го были получены определенные сведения. Немедля ни минуты, оторванная от своих руководящих центров, Лебедянь принялась за организацию обороны уезда. Для этой цели 22 августа был создан военревком. Он начал свою работу с того, что установил связь с соседними уездами и привел силы город а в боевую готовность. Последнее задание ревкому пришлось выполнять при крайне неблагоприятных условиях. Городской гарнизон не  мог служить надежной опорой при обороне: он состоял из разнохарактерных частей, в панике бежавших из Козлова в Лебедянь. Эти части были или совсем не вооружены или вооружены в недостаточной степени разнокалиберными винтовками. Поиски вооружения дали незначительные результаты: из Раненбурга, после долгих настояний, удалось достать 500 винтовок. Патронов же ни один из соседних уездов дать не мог. Получив сведения о том, что противник оперирует в районе Козлова и приближается к Лебедянскому уезду, Раненбург выслал небольшой пеший отряд из 50 человек и конный из 20—30 человек .
27 августа превосходящий силами противник вторгся в пределы уезда со стороны Козлова и потеснил наши части по направлению к Лебедяни, заняв село Доброе, а затем и Трубетчино.
27 августа на перегоне Грязи — Прибытково был уничтожен казаками красный бронепоезд «Атаман Чуркин». Главные силы Конного корпуса 27 августа находились еще в У смани, два полка в селе Кручинская Байгора (16 км от Усмани) и два полка в районе Верхняя Байгора. Станция Верхняя Хава (25 км юго-западнее Усмани) также была занята казаками.
Сосредоточенные силы генерала Мамонтова к северу, востоку и западу от Воронежа поставили себе задачу овладеть городом.

http://images.vfl.ru/ii/1565589049/733d121b/27514682_m.jpg


28-го заградительные отряды принуждены были отступить к городу, где в то время находился отряд общей численностью в 314 человек, считая в том числе и 47 коммунистов. Противник двигался колоннами человек в 300—400, высылая впереди себя небольшие разъезды.
Имея при себе пулемет с недостаточным количеством лент к нему и патронов(по15—4 0 шт.на винтовку), отряд принужден был отступить от города .
Заняв Лебедянь, противник начал наступать на отходивший отряд. В 5—6 верстах от города началась перестрелка. Если бы не взвод коммунистов и некоторые не большие части, стоявшие в арьергарде отряда, то от него едва ли бы что сохранилось. Отряд лебедянцев, оставшийся уже в количестве 60—75. человек, соединился с ротой, вышедшей из Ельца, и начал вновь подходить к городу, подвергаясь такому же обстрелу противника. К этому времени выяснилось, что Елец уже оставлен советскими войсками и неприятель обстреливает его артиллерией. Отряд, идущий в Лебедянский район, оказался в крайне тяжелом положении: впереди—город , занимаемый противником, слева—река Сосна, справа—противник и сзади его разъезды. Единственным местом выхода был железнодорожный мост: продвижение к нему затруднялось обстрелом не только казачьей артиллерией, но и артиллерией елецкого бронепоезда.
С большим трудом отряд перешел железнодорожный мост в тот момент, когда казаки занимали пассажирский вокзал, и мимо противника через товарную станцию на правился в Задонск. От Лебедянского отряда осталось очень и очень мало. От 47 коммунистов осталась только половина.
Командующий внутренним фронтом, он же член Реввоенсовет а южного фронта, издал приказ об аресте Лебедянского ревкома, как «не использовавшего всех средств обороны города». На лебедянскую организацию Коммунистов этот приказ произвел очень тяжелое впечатление.
Небольшому лебедянскому гарнизону, не имевшему достаточного вооружения, невозможно было организовать должное сопротивление противнику, превосходящему своей численностью и вооружением. Оторванная от других уездов, не получившая никакой помощи, Лебедянь своими силами больше тог ,что она сделала, сделать не могла.
Город, занятый неприятелем, был разграблен. Помещения у продкома и совнархоза были сожжены.
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Почти одновременно с Лебедянью пал Елец. Если даже не защищенные города и села оказывали противнику сопротивление, то этого никак нельзя сказать об Ельце, имевшем на позициях в момент сдачи города  2800 штыков.
25 августа в Ельце был организован Военно-Революционный Комитет из трех человек: военного комиссара и двух представителей от уездного исполкома. На первом же заседании ревком вынес постановление привести в боевую готовность все силы, которые были в Ельце. В состав войск входили: Елецкие курсы (300 человек), караульный батальон местного назначения, 42-й батальон
13-й армии, 3-й сводный батальон. 28 августа прибыли Запасные части—9-й и 5-й батальоны южного фронта и Кавалерийский дивизион из города Ливны. В этот же день все войска были разбиты на три боевых участка: левый фланг в Краснополянской волости, средний—до Суворовской волости и правый в Тербунской волости. Нападения ждали с Дрезгаловской волости. Вечером поступили сведения, что неприятель находится в Лебедяни. К Ельцу несколько раз подходили кавалерийские разъезды по 15—20 человек, в последний раз—в 100 человек, но их отгоняли. 30 августа поступили сведения, что отряд противника перерезал линию между Ефремовым и Ельцом на ст.Боборыкино. Этого же числа в Елец приехал помощник командующего войсками 13-й армии Сенкевич, познакомился с планом начальника обороны и дал распоряжение подготовиться к наступлению. С Ефремова и Данкова должно было поступить подкрепление. В 9 часов вечера пехотные курсы выслали одну роту в заставы на западной и северо-западной сторонах Ельца. Бой начался в 6 часов утра. Мамонтовцы оттеснили наш левый фланг. Известие об этом было получено в момент, когда в город е решался вопрос, как лучше эвакуировать семьи коммунистов. Командующий левым участком предательски снял одну заставу и крикнул красноармейцам: «Спасайтесь и бросайте оружие!» Поднялась паника. На обнаженный участок в 3 часа дня ударила колонна противника. Для ликвидации прорыва Елец бросил пехотные курсы. Курсанты с песнями направились из город а к Черной слободе (пригород Ельца). Но едва лишь курсанты стали спускаться с Чернослободской горы , как неожиданно с противоположной стороны мамонтовцы открыли огонь. В это же время по курсантам был открыт огонь из пулеметов, заранее приготовленных на кладбище и на кладбищенской церкви. В узкой улице пригорода произошло замешательство. Стреляли из окон. Курсанты, отстреливаясь, стали отступать по Старо-Московской улице. Во время этого отступления выстрелом из окна был убит комиссар Попов.
Командный состав разбежался, а затем во главе с начальником курсов Ивановым перешел к Мамонтову, уведя с собой часть отряда. На правом участке героически сражавшийся 3-й запасный батальон был весь истреблен мамонтовцами. Шестьдесят два человека военных руководителей и командиров, в большинстве своем офицеры старой армии, которых насадил Троцкий, бросили красноармейские части и перешли к Мамонтову. На глазах защитников изменчески сдался бронепоезд: командир и часть команды сняли два пулемета и перешли к белым. Часть команды, оставшаяся верной советской власти, не могла увести поезд, так как путь был разобран.
Елецкая пролетарская коммуна, помещавшаяся в бывшем мужском монастыре, готовилась к защите. Коммунары заложили камнями ворота и двери, вооружились винтовками и втащили на колокольню пулемет. Мамонтовцы уже занимали город ; на Орловской улице показался отряд человек из пятидесяти. Коммунары встретили его пулеметным огнем. Оставив двух убитых, мамонтовцы вернулись назад на площадь, направили оттуда полевую батарею и начали обстрел. Горсточка храбрецов, видя, что сопротивляться бесполезно, оставила монастырь и отошла за город. Буржуазия ликовала. Любители легкой наживы растаскивали все , что попадало на глаза. Начались грабеж, разгром и расправа. По приказу Мамонтова, к артиллерийскому складу сгонялось взрослое население для погрузки снарядов в вагоны, которые затем вывозили за город и взрывали. Оружие стаскивали в реку Сосну. Отдельные отряды мамонтовцев посылались на соседние станции Боборыкино, Измалково. Они взрывали и портили Железнодорожные пути, стрелки и связь, уничтожали подвижной состав . На станции Измалково пылали цистерны с керосином.  К небу поднимались огромные столбы дыма и огня. Станция Елец была сожжена дотла: горели дома, рушились железнодорожные мосты. Происходила какая-то дьявольская работа по истреблению города. Охваченные дикой страстью разрушения, мамонтовцы рыскали по городу и походя, без суда и следствия, совершал и над людьми расправу только на основании доноса. Вот заведующий Богомоловским садом бежит из дома, чтобы спасти свою жизнь. Мамонтовцы догнали его и убили. Вот коммунист Кирилл Ефимович Поляков возвращается из Ельца. Выстрел из винтовки—и Полякова не стало. Четыре дня валяется его труп. Вот бандит ведет еврея. В одной руке у него винтовка, в другой—веревка. Останавливаются у фонарного столба. Еврей пытается что-то доказать и хватается руками за петлю. Не подалеку от них, в еврейском доме, крики и стенанья, потрясающие душу. Из сундуков летят тряпки, и тут же бандиты насилуют девушку.
Трупы замученных и расстрелянных родные украдкой увозят на кладбище. На хуторе в селе Архангельском томятся в ожидании расстрела 50 евреев. На берег у Сосны расстреливают трех коммунистов. Арестованным мужчинам обещают оставить жизнь, если они приведут своих жен.
Произвол и насилие, подлость и вероломств о широко поощряются «демократом» Мамонтовым.
Рейд корпуса Мамонтова нанес огромный материальный ущерб советской власти, но попутно с этим он был наглядной массовой агитацией против белогвардейцев, за советскую власть.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ЕЛЕЦКОГО УЕЗДНОГО ОТДЕЛА ПО НАЦИОНАЛЬНЫМ ДЕЛАМ В НКН РСФСР О СОБЫТИЯХ 31 АВГУСТА — 7 СЕНТЯБРЯ 1919 Г. В Г. ЕЛЬЦЕ ВО ВРЕМЯ НАШЕСТВИЯ КАЗАЧЬИХ ЧАСТЕЙ КОРПУСА ГЕНЕРАЛА К.К. МАМОНТОВА (20 сентября 1919)

Событиям в г. Ельце предшествовало нападение кавалерии К.К. Мамонтова у ст. Боборыкино на пассажирский поезд, шедший из Ельца в Тулу. Евреи и лица, отнесенные к ним, были сразу же выделены в отдельную группу и расстреляны. Затем был ограблен товарный поезд с обмундированием для Красной армии, шедший из Тулы в Елец. Ограбление также сопровождалось убийством евреев, коммунистов, насилием над женщинами.
"Жуткую и потрясающую картину представляет собой положение еврейского населения в Ельце после нашествия казацких банд во главе с генералом Мамонтовым. Много убитых и замученных жителей, среди которых женщины и дети. Невыносимым и ужасающим пыткам подверглись невинные жертвы перед смертью. Издевательствам не было границ. После убитых остались семьи, вдовы и сироты без всяких средств к существованию, ибо буквально у всех все разграблено и расхищено.
Самый погром и результаты его рисуются в общем в следующем виде: Елец был взят солдатами в воскресенье 31 августа, около 6 час. вечера. Вследствие измены или предательства огромного числа [советского] командного состава, также вследствие очень слабого [контроля] над ним ответственных партийных работников, Елец был сдан внезапно, без всякой подготовки к этому, ничего не успев эвакуировать из громадного числа денег и товаров, имевшихся в городе. Город был захвачен врасплох. Лишь за два час[а] до прихода казаков было принято постановление в заседании уисполкома об эвакуации города. Конечно, ничего сделать не удалось. Захватив город, казаки немедленно начали грабить продовольственные склады и магазины, раздавать награбленное населению, большей частью бесплатно, кое-что продавали. В ночь на 1 сентября начали принимать участие в грабежах и местные жители, также и крестьяне, целыми подводами спешившие в Елец поживиться легкой добычей. Тогда же и начался еврейский погром, который продолжался в течение 6 дней вплоть до прихода красных войск в город.
Трудно, невозможно описать картину погрома, сопровождавшегося дикими сценами убийств евреев, насилования девушек, пыток и издевательств. Сплошной кошмар, от которого дыбом становятся волосы на голове.

Коммунистов и советских работников почти совершенно не искали и не трогали. Казаки искали только жидов, и местное население, которое в громадном своем большинстве черносотенное, охотно указывало квартиры евреев. Вместе врывались в дома, в которых совершались насилия и грабежи. Иногда, захватив еврея на улице, заставляли его указывать свою квартиру, которая подвергалась тут же разгрому. Первое время евреи сидели по своим домам, стерегли свое имущество, но, узнав, что казаки, врываясь в дома, расхищают все имущество и уводят членов семьи для расстрела за город, стали уходить и прятаться. Казаки усиленно разыскивали их и, находя, собирали целыми толпами, увозили на телегах за город для расстрела.
Их увозили за город на расстояние 5-15 верст группами, там пытали их, переламывали руки и ноги, уродовали лица, насиловали женщин и потом расстреливали. Многих секли нагайками, и тела их представляли кучу растерзанного человеческого мяса. Некоторых евреев секли нагайками по голому телу, предварительно уложив их на землю.
Казакам усиленно помогали и добровольцы из местного населения. Одного еврея увели для расстрела и, раздев его, сказали: «Убегай, Троцкий», - вообще евреев называют Троцкими.
Уже перед самым уходом из города казаки схватили одного еврейского мальчика лет 15, разули его и заставили рысцой бегать за их лошадьми. Провлачив его по всем главным улицам города, они его успели повесить и потом даже прострелить труп его.
Между тем был арестован популярный местный [еврейский] общественный деятель, которого хотели расстрелять. Когда бывший городской голова хлопотал за него, генерал Мамонтов выразил удивление, как это можно хлопотать за жида. В эту же минуту явился казак к генералу Мамонтову с заявлением, что он убил 3 евреев. Генерал Мамонтов удивился этим докладом, указав, что нужно расстреливать их сотнями, но не единицами. «Рад стараться», - ответил солдат.
Когда перед ним же ходатайствовала известная помещица г-жа Стахович о предоставлении караула для охраны кабинета одной еврейки - зубного врача, он ответил, что для евреев ничего не может сделать: «Удивляюсь, что просите для жидов, вы просите о чем хотите, только не для них, жидов». По приказу генерала Мамонтова все жители Ельца в возрасте от 16 до 40 лет должны были явиться на работу для разгрузки снарядов на местный артсклад. Явившихся на работу евреев держали взаперти несколько дней, не давали им ни есть, ни пить, а затем добивали.
По городу были расклеены воззвания и объявления, в которых всячески поносились жиды-коммунисты и призывалось истреблять в их лице «власть дьявола». Понятно, что появившееся в это время объявление о прекращении грабежей звучало подлым лицемерием.
ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 24. Д. 4. Л. 117-117 об. Копия. См. также Д. 17. Л. 12-12 об.

(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

После Ельца корпус Мамонтова не представлял уже собой боевой единицы. Он напоминал наглотавшегося советским добром удава, лениво и тяжело ползущего по полям и степям Воронежской области. Он был еще грозен своим прошлым, но уже наступило одно из страшных явлений —маразм и духовный распад всего скопища банды.
Вскоре стало ясно, что казаки воевать не хотят. Отягощенные награбленным, они стремились на Дон. Целые отряды самовольно уходили домой, угоняя скот и увозя имущество. Мамонтов понял, что поход его на Москву— блеф. Распространяя слухи о движении на Ефремов, Мамонтов резко меняет курс и берет направление на юго-восток Воронежской области: это уже обратный путь, поиски места прорыва для возвращения на Дон.
Четвертого сентября правая колонна (дивизия генерала Постовского) двинулась на ст.Касторная и далее на Воронеж; средняя—на Задонск—Землянск—Воронеж и левая—севернее Задонска, на Грязи и дальше—Усмань— Воронеж. Продвигаясь на Воронеж, средняя колонна корпуса Мамонтова встречает первое серьезно е сопротивление у Задонска .
Задонск еще до падения Ельца объявляет у себя мобилизацию, организует отряд, численностью в 600 бойцов, и энергично готовится к встрече врага...Землянский ревком присылает на помощь Задонску свою караульную роту и роту коммунаров.
К 28 августа отряд развернулся в полк, получивший название Задонского, численностью до 1600 штыков при 5  пулеметах. Общие оперативные указания Задонскому Полку давались штабом Воронежского укрепрайона.
30 августа ему было приказано выдвинуться и занять линию деревень : Грязное, Стебаево, Лозы,Черниговка, Бутырки и Синявка.
С 30 августа по 2 сентября сводный Задонский полк ведет усиленную разведку в этом направлении, вступая с разъездами противника в стычки и перестрелки. Особенно отличилась в этой операции конная разведка. Беспокоя своими смелыми набегами противника, она глубок о проникала в его расположение, захватывал а пленных и доставляла ценные сведения о расположении, продвижении и силах врага.
В девять часов утра 4 сентября конная разведка донесла, что со стороны Ельца, на шоссе Елец—Задонск и на проселочных дорогах, показались неприятельские разъезды, двигающиеся на Задонск. Из опроса захваченных конной разведкой пленных выяснилось, что противник располагает силами численностью в 600 сабель при 2 легких и 1 тяжелом орудии. Цель противника—овладеть Задонском и идти на Воронеж. Кроме этого, по восточному берегу Дона на Задонск наступает конный полк с пулеметами. Спустя два часа, разъезды мамонтовцев, а за ними и остальные силы противника вошли в соприкосновение с нашими передовыми позициями. Завязался горячий бой на линии деревень Паниковец, Каменка, Колодезная, Хмеленец,
Волховское. Бой сопровождался со стороны противника сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем. Орудийный огонь главным образом был сосредоточен на переправе через Дон у Задонска. Не выдержав натиска противника, 2-й батальон Задонского полка и 3-й батальон
13-й армии, сдав переправы у деревень Бутырки, Синявки и Кашары, спешно отошли на другую сторону Дона. 2-й батальон направился через реку Репец на дер. Даньшино 3-й батальон 13-й армии—к Липецку, а 3-й батальон Задонского полка, оставив охранение у переправы Задонск отступил к деревне Уткино. Конная разведка оказалась на  западном берегу Дона была окружена войсками противника. Но благодаря выдержке начальника, ей удалось пробраться к переправам,
под сильным огнем противника переплыть на восточную сторону Дона и присоединиться к своим войскам.
В очень тяжелом положении оказался 1-й батальон Задонского полка, составленный из курсантов. Первая рота этого батальона была резервной и находилась в деревне Понарино. Оттуда она была брошена для поддержки 2-го батальона, но так как 2-й батальон уже отошел, она не успела выполнить свою задачу и под сильным артиллерийским обстрелом отошла к Задонску.
Оставшейся на западном берегу Дона 3-й роте курсантов грозила гибель в бою с противником, во много  paз превосходившим ее численностью и оружием. Однако, благодаря высокой сознательности и мужеству курсантов, с помощью резервной роты удалось сохранить не только-1-й батальон, но и поддержать отступившие к Задонску 2-й и 3-й батальоны полка.
Под губительным огнем артиллерии и пулеметов, с боем, шаг за шагом, в полном порядке отступали курсанты к реке. Переправа через широкий и глубокий Дон не устрашила их. Чередуясь повзводно, курсанты раздевались, забирали одежду, оружие и в плавь переправлялись на другую сторону. В это время остальные взводы вел и бой, прикрывая плывущих. На другой стороне Дона курсанты быстро рассыпались в цепь и, открывая огонь по противнику, помогали переправиться другим. После переправы курсанты отошли в Задонск, где соединились с ранее отступившими батальонами.
Ответственное и тяжелое дело выпало на долю 1- й роты курсантов (резервной) , отозванной из резерва для поддержки 2-го батальона. Командиру 1-го батальона едва удалось с тремя ординарцами перескочить через переправу у Задонска и догнать свои отступающие части. Здесь, у южной окраины Задонска, командир 1-го батальона задержал часть людей 2-го батальона и вместе с 1-й ротой курсантов направил их для овладения оставленной переправой. Задача эта была выполнена общими усилиями. При проходе через улицу города к переправе, в центре города произошел бой с конными частями противника. Мамонтовцы спешились на улице,
выставив пулеметы, но были задержаны 1-й ротой по крайней мере на два часа. Только после того, как от рот были получены донесения о благополучной переправе, 1-я рота курсантов отошла с боем и очистила Задонск.
Вследствие больших потерь Задонский полк был сведен в два батальона и занял новые позиции. С непрерывными боями Задонский полк, постепенно переходя на новые позиции, под сильным нажимом мамонтовцев, подвергаясь артиллерийскому огню, отходил в полном порядке к Воронежу. Героическое сопротивление отдельных рот Задонского отряда свидетельствовало о прекрасном политическом и моральном состоянии воинских частей, о их истинно пролетарском мужестве и храбрости, о желании отряда сражаться до последней капли крови.
Однако Задонск, как и другие города, подвергнувшиеся набегу, не применил тактики уличных боев, не возвел никаких укреплений, не использовал засад, а повел тактику полевой войны, которая требует значительных людских резервов и достаточного количества огневых точек.
Тонкой, разжиженной цепочке всегда грозит разрыв, и даже героизм людей, доходящий до высшего своего проявления, ничего поделать не может.
Правая колонна корпуса Мамонтова (дивизия генерала Лостовского), после суточного боя, 6 сентября, в двенадцать часов дня, заняла ст . Касторное. Один из полков колонны, разрушив станцию, двинулся на Воронеж.
Левая колонна (главные силы во главе с Мамонтовым) в тот же день берет ст.Грязи, а 7 сентября в шестнадцать часов занимает Усмань.
Средняя колонна одновременно теснит Задонский отряд, отступающий с боем вдоль Задонского шоссе на Воронеж. Часть колонны направляется на Землянск. Таким образом корпус Мамонтова концентрируется и движется к Воронежу с трех сторон: с запада, севера и востока.
Воронежский укрепрайон приступил к работе в начале июля. В первую очередь была сформирована бригада из трех местных караульных полков Воронежского губвоенкомата (общей численностью до 3 ½  —4 тысяч штыков) при нескольких пулеметах и дивизионе легкой артиллерии. В распоряжении штаба укрепрайона находились 2 старых броневика и 2 бронеплощадки, позднее приведенные в боеспособно е состояние рабочими железнодорожных мастерских. Спешно пополнялись и приводились в боевой порядок  двенадцать рот уездвоенкоматов. Каждая рота имела 160—200 штыков при 4 пулеметах. Многие из них были отосланы внутрь губернии подавлять кулацкие восстания , но к решительным боям за Воронеж укрепрайон располагал 5300 штыками при 2 5—27 пулеметах и 12 орудиях.
Основные силы по боевым участкам распределены были в следующем порядке: северо-западный сектор (Чертовицкое , Ямное, Подгорное)—609-й полк с 4 легкими орудиями, 2 тяжелыми; юго-западный сектор (Висковское , Малышево,  Шилово)—607-й полк и 4 легких орудия, восточный сектор (Боровое , Придача, Масловка)—запасная бригада 8-й Армии 3 легких орудия.
Недостатки боевых сил укрепрайона заключались в том, что имеющиеся орудия не были обеспечены снарядами, а часть из них была устарелой конструкции (клиновые). К моменту начала боевых действий позиции не были обеспечены заграждениями по всей линии, а только перед
наиболее угрожающими участками. Внутренняя оборона города не была организована, если не считать нескольких баррикад, построенных дня за два до решительных боев с Мамонтовым, а так е воздвигнутых во время уличных схваток. Если к этому добавить, что политико-моральное
состояние 3-й отдельной стрелковой бригады было не на должной высоте, так как она формировалась из неустойчивых элементов, то становится ясным, что положение города Воронежа было не из блестящих. Под руководством партийной организации, во главе
с Лазарем Моисеевичем Кагановичем, коммунисты, рабочие и трудовое крестьянство шли на фронт. Воронежская, богучарская,  острогожская, коротоякская, павловская партийные организации целиком были на фронте. Тов .Каганович с помощью партийных организаций поднимает на борьбу с Мамонтовым рабочих Воронежа, появляется в окопах и личным примером поднимает боевой дух в отрядах. По городу объявляется чрезвычайная мобилизация. Всем профсоюзам и фабзавкомам предлагается представить списки надежных товарищей, обученных военному искусству, которые обязаны поступить в распоряжение штаба Воронежского укрепрайона. Срочно организуются пункты скорой помощи. По всем цехам и мастерским Юго-Восточной железной дороги проводятся летучие митинги, проходит запись добровольцев. «Известия Совета обороны» публикуют воззвание ко всем трудящимся:
«К оружию, товарищи! Враг у ворот. Красный Воронеж в опасности. К оружию! К оружию!.. Помните, только ощетинившись стальными штыками, только вооружившись до зубов, только поставив под ружье всех и связав себя революционной дисциплиной, мы прогоним врага».
Воронежских граждан призывают рыть окопы. 9 сентября на площади  III  Интернационала происходит грандиозный митинг. Вокруг трибуны тысячи граждан и красноармейцев. Тов . Каганович произносит пламенную речь, призыва я к борьбе . Восторженные крики приветствий.
Под оркестр уходят красноармейцы.
Ночь.
За городом стрельба .
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Исторические бои за Воронеж начались. Правая колонна корпуса Мамонтова двинулась по двум направлениям—от Касторного и от с .Б.Верейки, не встретив сопротивления, корпус к вечеру 8 сентября подошел к реке Дон, от Петино до Гвоздевки включительно. Бронепоезд противника «Непобедимый казак» пытался уже вечером 8 сентября под прикрытием пехоты прорваться через железнодорожный мост на реке Дон. Но его отгоняла артиллерия укрепрайона, причем, мост был поврежден .
В ночь с 8 на 9 сентября противник, пользуясь темнотой, пытается переправиться у села Панская Гвоздевка  через реку Дон, но меткий артиллерийский огонь красных не дал ему возможности провести эту операцию. Этой же ночью генерал Постовский вызвал по прямому проводу
Коменданта укрепрайона и предложил сдаться к шести часам утра , угрожая городу грабежом и избиением населения. Комендант через начальника штаба ответил Постовскому:
«Комендант укрепрайона, уполномоченный Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Еремеев приказал на ваши гнусные угрозы ответить шестидюймовым снарядом»
Противник стал готовиться к захват у города. Сосредоточив под Воронежем дивизии Постовского, Толкушкина, пеший казачий отряд и так называемую «Тульскую дивизию», Мамонтов выделил для атаки города свыше 5000 штыков и сабель , а сам со своим обозом и 600 сабель
остался в районе села Московка. В том, что Воронеж будет взят, Мамонтов не сомневался. Не видел в этом больших трудностей и генерал Постовский. Однако, прежде чем начать атаку, он все же попробовал выяснить силы укрепрайона. В этом ему всячески помогла буржуазия, проживающая в городе, и офицеры. Один из казачьих есаулов , следуя примеру генерала, позвонил в уревком и, выдавая себя за работника волревкома, стал выведывать о силах Воронежа. Попытка сорвалась. У телефона был Протопопов. Есаул, догадавшись, что он обманут раньше, чем ему удалось обмануть Протопопова, пообещал при встрече с Протопоповым нарезать ремни из его «кож» и бросил трубку.
Утром 9 сентября в районе Ямное противник собрал в один кулак три конных полка, один пехотный с артиллерией и внезапной атакой обрушился на батальон 609-го полка, который занимал позиции западнее деревни Рядное. Прорвав линию укрепрайона, противник частью своих войск лвинулся к Воронежу, а другой частью ударил в тыл остальным батальонам 609-го полка /курсантам и Задонскому отряду/. Наши малочисленные части под давлением во много раз превосходящих сил противника вынуждены были отступить. Однако объединенными усилиями Задонского отряда и курсантов Воронежских пехотных курсов отступление было приостановлено. Пока отряды отбивались от противника, командование бригады подтянуло батальон бригадного резерва, задержало отступавшие группы разбитого 609-го полка и расположило эти силы по обеим сторонам Задонского шоссе, закрыв образовавшийся прорыв укрепленной линии. Однако отряды долго продержаться не могли. Для того, чтобы сохранить силы для последующих боев, отряды отходят, оставляя прикрытие из курсантов, которые, заняв высоту у деревни Рядной, сильным пулеметным и ружейным огнем мешают противнику распространиться на восток .
Позже мы увидим, что сохраненные отряды сыграли в обороне Воронежа огромную роль.
Бой, сопровождавшийся неоднократными атаками неприятеля, длился до четырех часов, пока не было получено приказа отходить на линию: с. Боровое, ст. Отрожки, Ботанический сад и завод Рихард Поле. Благодаря устойчивости воронежских пехотных курсантов, противника удалось задержать и дать возможность другим частям укрепрайона, отрядами обозам отойти в полном порядке и занять новые позиции. В бою при деревне Рядная, Воронежские курсы исключительно на своих плечах выдержали натиск противника, во много раз сильнейшего. Примером
Храбрости и устойчивости курсантов может служить следующий эпизод во время боя под деревней Рядная. На левом фланге стрелковой цепи курсантов было старое, заброшенное горно для выжигания кирпича. Здесь находились 10—12 конных разведчиков и 12—15 курсантов, возвратившихся из разведки. Заняв позиции на гор , эта горсточка людей открыла по противнику меткий залповый огонь, рассеивая его конные и пешие цепи, заставляя убирать пулеметы и мешая установить орудия. После того, как роты под сильнейшим артиллерийским огнем принуждены были отступить, эта группа курсантов все-таки осталась на своем месте и еще около двух-трех часов продолжала обстреливать противника. Во время отхода к деревне Чертовицкое воронежские курсанты спасли брошенные частями запасной бригады 8-й армии 2 орудия с зарядными ящиками, перетащили их на своих плечах через реку Воронеж.
К этому времени батальон курсов ввиду потерь был сведен в одну роту, часть которой с двумя пулеметами вошла в состав ударной группы, а часть поступила в распоряжение командира 608-го полка. В этот же день рано утром генерал Постовский при помощи своего бронепоезда вновь предпринял попытку переправиться через Дон у села Нижне-Малышево. Но и на этот раз попытка не удалась. Артиллерия 607-го полка отогнала бронепоезд обратно на ст . Латное. Через несколько часов Постовский бросил в наступление два полка пехоты и два полка кавалерии, которые атаковали железнодорожный мост и переправы у Нижне-Малышева. Завязался горячий
бой, длившийся целый день. 607-й полк, укрепленный коммунистами, оказывал противнику героическое сопротивление в течение всего дня и отбил все атаки. Белые стремились к переправам, пытаясь вплавь перебраться  у железнодорожного моста, но 607-й полк отогнал их обратно. Самый слабый и опасный участок находился на Задонском шоссе. Штаб укрепрайона перебросил туда 608-й полк, четыре батальона которого заняли обе стороны шоссе и установили 4 клиновых и 2 шестидюймовых орудия.
Наступил третий день обороны города. Встречая всюду упорное сопротивление со стороны защитников Воронежа, противник метался по фронту в поисках наиболее уязвимого места. Утром 10 сентября мамонтовцы повели наступление на участок Сельскохозяйственного института, но были отбиты отрядом особого назначения и частями 609-го полка. После этой неудачи противник стягивает силы в направлении Задонского шоссе и при поддержке артиллерии бронепоезда, со стороны железнодорожного моста, бросается в решительную атаку на части 608-го полка, которые, не выдержав натиска противника, отступили к городу. Клиновая батарея была захвачена врагом. Оттеснив 608-й полк, противник штурмует город. С диким гиком мчатся во весь опор мамонтовцы. Казалось, вот-вот , еще десять-двадцать минут, и все дело обороны будет проиграно, но в самый критический момент командование бригады бросает в контратаку последние резервы гарнизона —комендантскую команду и батальон Губчека. Мужественные чекисты, презирая смерть, встречают противника ожесточенным огнем. Минута-две,—напор врага слабеет. Противник задержан. У предместья города завязывается горячий бой. Чекисты и комендантская команда отбивают все атаки противника, но силы их слишком малы. Закрепить результаты контратаки нечем. Опомнившийся противник выкатывает на открытую позицию 8 орудий, открывает ураганный огонь и, сконцентрировав силы, переходит в новое наступление. После неравного боя, батальон Губчека и комендантская команда сдали  позиции и отступили. Противник прорвался на окраину города , занял за-во д Рихард Поле и район Холодильник—ст. Воронеж.
12 часов дня. Враг в черте города. Над улицами грохнули первые взрывы вражеской шрапнели. Невдалеке стрекотали пулеметы, от глухих взрывов снарядов содрогалась земля. Враг осторожно подбирался все ближе и ближе к сердцу города .
Но народные силы не истощимы. Вновь раздался могучий призыв партии: «К оружию, товарищи! К оружию! К оружию!..» «...Как Трудящиеся Парижской коммуны, мы, от мала до велика, и рабочий, и крестьянин, и рядом с ними женщина пролетарка, с оружием в руках будем оборонять подступы к Воронежу...»
Еще в первых числах сентября коммунисты организуются в отряд особого назначения. Девушки-комсомолки создают санитарный отряд. По инициативе транспортной чрезвычайной комиссии, из железнодорожников-коммунистов 8 сентября организуется надежный отряд. Рабочие- железно-дорожники быстро оборудовали две броневые платформы, Установили на них орудия и пулеметы, снабдили запасом  снарядов, бомб; эта бронелетучка начала курсировать между Воронежем, Графской и Придачей. Уездный военный комиссар Протопопов быстро организовал отряд увоенкомата из 150 человек , в котором 65 процентов было коммунистов. Этот героический отряд заслуженно стяжал себе славу. Сотрудники губвоенкомата , где мобилизация прошла очень дружно, создали батальон из 420 штыков и 4 пулеметов. Работники здравоохранения организовали по город у около 19 пунктов скорой помощи.
Годные к строевой службе артисты взяли винтовки, а остальные организовали агитационно-концертные группы. Воронежский губком партии под руководством Л .М. Кагановича поднял на оборону Воронежа почти всех трудящихся города. В критический момент дополнительные резервы были готовы к бою. Первые снаряды, взорвавшиеся в центральной части города , вызвали у граждан панику. Но многие, быстро оправившись, бросились в Совет обороны с требованием выдать оружие. Тов. Шестаков немедленно приступил к выдаче оружия, но только коммунистам, по партийным билетам, и рабочим, которых он знал в лицо. В этот момент можно было наблюдать трогательную картину. Около Шестакова мялся совсем еще юный рабочий. Его не знали и без поручительства не давали винтовку.  Он долго искал глазами кого-нибудь из знакомых и, кажется, был обижен до слез. Наконец, с радостным возбуждением он подбежал к пожилому рабочему:— Дядя, поручись! Ведь ты меня знаешь !—Мальчику была выдана винтовка. Его счастливое лицо выражало гордость и решимость: он был в отряде.
В это время противник накапливал силы, стягивал пехотные части для вторжения в город. Отступивший с боем батальон Губчека и комендантская команда забаррикадировались на улицах со стороны Задонского шоссе, сдерживая противника частым оружейным огнем. Потеряв завод
Рихард Поле, защитники Воронежа лишились чрезвычайно важной позиции.
Установив здесь орудия, противник открыл огонь по Задонскому шоссе и по Курскому вокзалу,а Плехановская улица находилась под завесой пулеметного и ружейного огня. Было ясно, что если утраченное положение не будет восстановлено, участь Воронежа решится в ближайший час. Штаб укрепрайона остановился на испытанных бойцах —на роте Воронежских пехотных курсов и на отряде увоенкомата, под командой тов . Протопопова, которым было приказано любой ценой выбить противника с позиции у завода Рихард Поле. Получив приказ, тов. Протопопов повел свой отряд в бой. За ним следовала рота курсантов. Город насторожился. На окраинах грохотали шестидюймовки, рвалась и свистел а шрапнель. Улицы пустынны.
Только мерно шагают боевые отряды на помощь товарищам-чекистам, сдерживающим противника. Руки крепко сжимают винтовки. Всеми владеет единая мысль: «Либо смерть, либо победа».
...Но вот Рихард Поле. Развернуться на шоссе нет никакой возможности. Решение пришло тут же. Курсанты направляются на Чугуновское кладбище и ведут наступление оттуда. Отряд Протопопова разделился. Одна часть, под командой Протопопова, двинулась с о стороны Задонского шоссе, а другая пошла по левой стороне, имея на своем левом фланге роту батальона Губчека. В это время
подоспел бронеавтомобиль Губчека и грузовик с четырьмя пулеметами. Прикрываясь ими, отряду военкомат а с трудом продвигался вперед. Справа от него шли курсанты, а слева , загибая фланг, вышла вперед рота Губчека. Таким образом, охватывая Рихард Поле с двух сторон, отряды брали противника под перекрестный огонь.
Бой длился более 8 часов. Отряду военкомат а подобрался к левой стороне завода и взял под меткий огонь батарею и обоз противника. Противник нес большие потери и, наконец, не выдержав напора, стал постепенно отступать к лесу. В девять часов завод Рихард Поле был занят. Поздно вечером на смену уставшим отрядам прибыл батальон губвоенкомата .
В этот же день импровизированная бронелетучка №1, узнав о том, что мамонтовцы приближаются, тотчас же направилась к ст .Воронеж Юго-Восточной железной дороги. Миновав два железнодорожных моста и не доезжая Троицкой слободы, бронелетучка наткнулась на засевший в лесных порослях мамонтовский отряд с батареей. Белые обстреливали вокзал , намереваясь взорвать железнодорожные мосты. Появился бронепоезд противника. Отряд бронелетучки не дрогнул и, открыв дружный огонь, рассеял мамонтовцев. Бронепоезд противника вынужден был отойти. Возвращаясь к железнодорожным мостам, бронелетучка обстреляла местность, прилегающую к Сельскохозяйственному институту, по направлению бежавших  белых и подбила одно орудие. В тоже время бронелетучка №2 оберегала другие участки.
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Так прошел третий день обороны города. Мамонтов никак не ожидал встретить такое яростное сопротивление со стороны защитников Воронежа. Отход белых из окраин города приводил генерала в бешенство. Задержка у Воронежа не сулила ничего хорошего. Еще день-два—и к Воронежу подоспеют находившиеся уже в пути регулярные части Красной Армии, бой с которыми мог окончиться полным разгромом Мамонтовского корпуса. Надо было торопиться. Мамонтов 10 сентября сам попытался ударить на город со стороны Новой Усмани, но, получив отпор со стороны частей запасной стрелковой бригады, отступил. Тогда он приказал генералу Постовскому начать новое наступление по всему фронту, бросив в действие все резервы.
Ночь с 10 на 11 сентября прошла сравнительно спокойно. Но рано утром 11 сентября в лагере противника началось движение.
   
Донесение.
11 сентября: Из села Козловки сообщают и имеют сведения ,что Тулино под Графской занято отступающими бандами; есть слухи, что они направляются на ст. Анна, оттуда в Архангельск и Колено.
12    сентября: Белыми заняты ст. Хава и Графская, в Анне спокойно. Совет на месте. Козловский ревком имеет связь с Анной через посредство разведки по уезду по телефону, на ст.Волконской спокойно.
12 сентября: Сведения из Алешкова: обстоятельства благополучны. Белогвардейцы в селе Мордово пошли на Воронеж.
13 сентября: Положение района ст. Грязи хорошее. Противник продвинулся было к Воронежу, но был разбит нашими частями и в панике отступил. Сообщение с Грязями устанавливается, сообщение Грязи- Москва есть, есть так же и с Грязями.
14 сентября: В Погоновке все благополучно. В Новохоперске совет приготовился 12сентября эвакуироваться, но были остановлен; вышло недоразумение. Советы на местах. Выслали часть из Саратовского полка для встречи Мамонтова и сошлись с Амурским полком и произошел бой. Пока все благополучно.
13 сентября: Телефонограмма №.Оперативная сводка вне очереди. Казаки отступают в районе Усмань на линии Хава- Воронеж, прилегающие к Мордову. В районе в направлении на Токаревку от казаков безопасно: Ст. Хава занята. Движение на ст. Анна не замечается.
Предревкома Филиппов.

Белые, группами человек по 15—20, демонстративно мчали какие-то повозки, куда-то уезжали, вероятно, делали вид, что они уходят. В десять часов утра наблюдатель передал, что мамонтовцы группируются.
В воздухе разорвалась шрапнель, другая, затем началась канонада. Цепи отрядов у военкомата, курсантов и батальона губвоенкомата были засыпаны снарядами. Обстрел велся из трехорудий на маленьком участке фронта. Защитникам нечем было ответить белым, так как артиллерии не было. К тому же окопы представляли вырытые наспех ямки. Укрыться от шрапнели негде. Все это действовало на защитников угнетающе .
—Эх, если бы нам хоть одно орудие, мы бы этой сволочи показали, как воевать ,—говорили бойцы. Но вот из леска (бывш. дача Веретенникова) показались цепи атакующего противника.—Товарищи, крепче винтовки! Спокойнее,—передаю т по цепи защитники друг другу.
—Огонь! Началось.
Кажется, в этой неистовой пальбе проходит вечность. Стволы винтовок накалились. Утомленные лица бойцов посерели от порохового дыма. Пулеметчики лихорадочно строчат на своих смертоносных машинах. Цепи врага редеют. Огонь становится еще интенсивнее. Цепи дрогнули. Еще минута, две. Цепи противника рассеиваются, бегут назад и скрываются в лесу. Атака отбита. Но противник переходит к повторной атаке. Гремят орудия. Снаряды бьют по заводу Рихард Поле и по Ямской слободе. Горя т дома. На улицах трупы случайных прохожих. Пехота противника, подкрепленная на фланге кавалерией, вновь ринулась на защитников города, но, как и в первый раз, была отбита с большими для себя потерями.
С переходом  противника в наступление по всем у фронту бои у Сельскохозяйственного института также возобновились. 10 сентября, после нескольких атак, отряд особого назначения, под командой тов . Смирнова, оставил Сельскохозяйственный институт, отошел к Ботаническому саду и там укрепился. На территории Института хозяйничала крупная банда белых.
Утром 11 сентября белые подкатили артиллерию и начали обстрел Ботанического сада, Троицкой слободы и вокзала Воронеж I, прикрывая огнем движение своих цепей. Отряд особого назначения оказывал упорное сопротивление. Во время боя подошла наша бронелетучка №1 и вновь бомбардировала местность между Привокзальным поселком и Сельскохозяйственным институтом, заставляя отходить засевшие там цепи белых. В этой операций бронелетучка перебила прислугу у вражеских орудий, обстреливавших юго-восточный вокзал, с боем продвинулась к вокзал у и увезла в Отрожку три паровоза .
День шел к концу. Противник, имея в своем распоряжении крупные и хорошо вооруженные силы, несколько раз бросался в бешеную атаку против небольших отрядов защитников Воронежа и не мог сломить их сопротивления. Мамонтовцы, в течение трех дней безуспешно пытавшиеся восстановить переправы через реку Дон, сумели, наконец, переброситься на левый берег. Прорвавшись таким образом в юго-западный оборонительный сектор, они смяли уставшие и малочисленные части 607-го полка и ворвались в слободу Чижовку. В это же время бронепоезд противника, заняв ст . Воронеж II, так же открыл орудийный огонь по Плехановской улице и завод у Рихард Поле. Белые заходили бойцам батальона губвоенкомата , роте курсантов и отряду Протопопова в тыл. Положение становилось безвыходным. Надо было немедленно покинуть позиции и вывести отряды из окружения противника. Рота курсантов первая отошла к Чугуновскому кладбищу и, миновав зашедшего в тыл врага, отступила в центр города. Батальон
губвоенкомата , прикрывая отступившую роту курсантов, до последнего патрона сдерживал врага. Стрелять стало нечем. Часть батальона попала в плен, а часть, неся большие потери, группами стала прорываться в город.
Последним отступил отряд тов . Протопопова. Через Привокзальный поселок он благополучно вышел к полотну железной дороги, но тут ему не повезло. На пути стоял бронепоезд Мамонтова, который, заметив перебегавших красноармейцев, перерезал линию пулеметным огнем.
Часть отряда, не успевшая перебежать линию, была захвачена в плен вместе с Протопоповым. Обезоруженных бойцов посадили на площадку бронепоезда и повезли в штаб белых . Протопопов выскочил на ходу. За ним стали прыгать и другие бойцы. Бронепоезд открыл по беглецам огонь. Бежавшие скрывались за штабелями шпал. Когда бронепоезд ушел, они собрались вместе, передали подошедшему отряду Лясковского раненых, а сами направились в город .
В это время в городе происходили отчаянные схватки отдельных отрядов коммунистов и рабочих с мамонтовцами. К вечеру небольшие отряды противника спустились к берегу реки Воронеж и достигли Чернавского моста, где снова разгорелся ожесточенный бой. К мосту белые успели подвести одно орудие, но установить его им не удалось. Части отрядов, находившиеся на левой стороне реки, открыли по ним пулеметный огонь. Не смотря на то, что противник ворвался в город, овладеть полностью городом ему не удалось .
Часть города, доставшаяся казакам, подверглась грабежам и террору. В одном месте—шли бои, трещали выстрелы, взрывались снаряды, а в другом—налетчики взламывали и опустошали магазины, нагружали награбленным добром подводы. В учреждениях били стекла, ломали мебель, взламывали шкафы, уничтожали и разбрасывали папки с бумагами. Мамонтовцы не брезговали ничем. Врываясь в дома граждан, они отнимали у них одежду, деньги, золотые вещи, насиловали женщин и девушек.
От грабежей особенно пострадали улицы, прилегающие к ст .Воронеж II,—Кольцовская, Никитинская и Московская. Грабежи сопровождались гнусным, хулиганским антисемитизмом. Один из белобандитов открыто призывал к еврейскому погрому. Насильно согнав людей в кучку, он  время от времени ударял по их лицам плеткой и заставлял кричать «ура».
«Освободителей» от большевиков не замедлила встретить местная буржуазия. Очевидцы рассказывают, как на улицах к мамонтовцам подходили хорошо одетые люди, заискивающе хлопали по крупам лошадей, угощали мамонтовцев папиросами.
Однако ликование буржуазии длилось только несколько часов. При появлении красных отрядов она исчезла с молниеносной быстротой.
Ночью бои возобновились. В результате действий отряда особого назначения и бронелетучек, район города , прилегающий к юго-восточному вокзалу, был надежно занят красными частями. Отрядом особого назначения командовал замечательный большевик, заместитель председателя губисполкома тов. Смирнов. Этот 39-летний человек с худощавым, суровым лицом, учитель по специальности, революционер по профессии, фронтовик империалистической войны, являл собой пример мужества и доблести. В часы тяжелых боевых испытаний, он появлялся в самых опасных местах, ободряя красноармейцев, и неоднократно увлекал их за собой в атаку. Вечером 11
сентября, когда отдельные отряды мамонтовцев ворвались в город, красный отряд Смирнова твердо укрепился в своем районе. Но в этот же вечер отряд особого назначения и граждане Воронежа переживали тяжелую потерю. Смирнов был опасно ранен. В госпитале командир отряда спросил его:—Не нужно ли что передать вашим родным и близким? — Смирнов ответил: —Идите скорей к своему отряду, вы там нужнее. Передайте товарищам, чтобы ни случилось , какие бы испытания ни пришлось нам перенести, коммунизм и советская власть восторжествуют . —С этими словами тов. Смирнов скончался.
Подойдя к Чернавскому мосту, белые несколько раз пытались перейти его, но огонь, открытый нашими частями с Придачи, заставлял их отходить. Вечером 11 сентября бронепоезд противника продвинулся к железнодорожному мосту по направлению к Отрожкам но, опасаясь, что сзади него могут оказаться разобранные рельсы, скоро вернулся к вокзалу Воронеж I.
Маневры бронепоезда белых были замечены нашими частями, которые решили во что бы то ни стал о взять его в плен. На помощь красноармейцам и рабочим частям, бывшим около вокзала , подошла прислуга нашей бронелетучки и, под видом сдачи в плен, все вошли в неприятельский бронепоезд.  Неожиданно для белых красноармейцы, выхвати в бомбы и револьверы, скомандовали : «Руки вверх! » Растерявшиеся мамонтовцы подняли руки. Бронепоезд был
захвачен нами. После этого белые, продвигавшиеся к Чернавскому мосту, попали в безвыходное положение, так как бронепоезд стал угрожать им самим же.
Выставив заставы с пулеметами на всех перекрестках улиц, выходящих на Проспект Революции и на улицу Карла Маркса, отряд особого назначения не пускали хв занятую Отрядом часть города .
К великому разочарованию Мамонтова, находившегося со штабом в Рождественской Хаве, главные силы генерала Постовского в город Воронеж так и не вошли. Не овладев Чернавским мостом и не обеспечив себе свободного выхода, вводить войска в город было чрезвычайно рискованно, тем более, что при новой попытке штурмовать мост в ночных условиях Постовский подвергся бы фланговому удару наших отрядов с привокзальной части города. Задерживаться дальше было опасно. К Воронежу уже подходили отряды регулярной Красной Армии, которые заняли бы все выходы из города, и тогда гибель мамонтовцев была бы неизбежной.
Поэтому, когда утром 12-го Постовский узнал, что бригада 3-й стрелковой дивизии красных заняла район Н.Малышево—Петино, отряд Фабрициуса прошел ст. Латная, а отря д Казицкого вступил с одним из белых полков в бой, он решил немедленно отходить от Воронежа, не успев предупредить о своем решении генерала Мамонтова. В это же время наши продвинули свои отряды дальше к центру города и начали наводить революционный порядок. Затем решили освободить тыл, очистить Сельскохозяйственный институт от бандитов. Эта операция удалась.
Мамонтовцы бежали, оставив огромный обоз с награбленным добром. Объединенными силами коммунистических и рабочих Отрядов и частей 3-й стрелковой бригады к трем часам дня 12 сентября город был совершенно очищен от белых.
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

К вечеру этого дня советская власть в городе была восстановлена окончательно. Мамонтовцы отступили из города в двух направлениях: на северо-восток, через Чертовицкое к штабу Мамонтова в Рождественскую Хаву, и на юго-восток.
Город приводился в порядок. То, что было разрушено, немедленно восстанавливалось. В сводке от 13 сентября сообщалось, что: «преследуемые нашими частями остатки противника в количестве около 2— 3 тысяч сабель отходят в направлении Лисок. Обозы противника с награбленным добром в Тамбове, Козлове ,Ельце и других городах преследуются нашими частями в районе Графской».
На митинге 14 сентября, в Большом театре, тов. Каганович выступил с яркой речью, в которой, охарактеризовав историческую роль пролетариата, перешел к местным событиям, подчеркивающим непримиримость борьбы пролетариата с реакцией.
Боями под Воронежем заканчивается последний этап Мамонтовского рейда.
Мамонтовский рейд принято было считать одной из крупнейших стратегических и маневренных операций. Это утверждение, имевшее место в белогвардейской и зарубежной печати, далеко от истины. Мамонтовский рейд являл собою типичную авантюру, опиравшуюся на контрреволюционные заговоры, на иностранную разведку, которая была в союзе с врагами народа, работавшими внутри страны. При другой ситуации в штабе южного фронта и в РВСР Мамонтов вряд ли сумел бы прорваться через фронт. Он был бы уничтожен целиком на советской территории. В своем письме к Гусеву Владимир Ильич дал убийственную оценку, проливающую свет на истинное положение дел на южном фронте:
«Тов.Гусев! Вникая в письмо Склянского (о положении дел 15.IX)  и в итоги по сводкам, я убеждаюсь, что наш РВСР работает плохо. Успокаивать и успокаивать, это—плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие». А наделе у нас застой—почти развал. На Сибирском фронте поставили какую-то сволочь Ольдерогеибабу...и «успокоились». Прямо позор! А нас начали бить. Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные меры. Выпускать из рук победу—позор. С Мамонтовым застой. Видимо, опоздания за опозданием. Опоздали войска, шедшие с севера на Воронеж. Опоздали с перекидкой 21-й дивизии на юг. Опоздали с авто-пулеметами. Опоздали с связью. Один ли главком ездил в Орел или с Вами, дело не сделали. Связи с Селивачевым не установили, надзора за ним не установили, вопреки давнему и прямому требованию ЦК. В итоге с Мамонтовым застой, и у Селивачева застой (вместо обещанных ребячьими рисуночками «побед» со дня в день—помните, эти рисуночки вы мне показывали? И я «сказал: о противнике забыли!)
Если Селивачев сбежит или его начдивы изменят, виноват будет РВСР, ибо он спал и успокаивал, а дела не делали. Надо лучших, энергичнейших комиссаров послать на юг, а не сонных тетерь .
С формированием тоже опаздываем. Пропускаем осень, а Деникин утроит силы, получит и танки, и проч. И проч. Так нельзя. Надо сонный темп работы переделать в живой»
Предательская сдача Тамбова, Ельца, Козлова подтвердили слова Ильича, а бои под Воронежом только лишний раз доказали, что под руководством партии рабочий класс в союзе с крестьянством, имея во главе преданных командиров и комиссаров,—не победим.
Мамонтов в боях под Воронежем, не смотря на превосходство сил и вооружения, получил отпор, понес большие потери и, спасая себя, поспешно отошел на соединение с конным корпусом Шкуро.


В заключение следует подчеркнуть, что рейд хотя задуман и выполнен блестяще, но использовать результаты 40-дневного пребывания конницы Мамонтова в тылу у красных и критическое положение Южного фронта Красной армии белое командование не подготовилось вовремя и не сумело. А всякий рейд без подготовки общего удара в надлежащий момент является только эпизодом, подчас блестящим и славным, но без решающего значения.
Во всяком случае, не по вине Мамонтова результаты рейда не были использованы, хотя рейд, как таковой, по своему размаху, масштабу, времени пребывания в тылу у противника, покрытому расстоянию и району действий, так же как и по выполнению поставленного задания, является одним из самых выдающихся в сравнении со знаменитыми рейдами прошлого и настоящего столетия.
https://history.wikireading.ru/414108
Фото из: https://diletant.media/articles/45260398/

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

АОПИВО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 508.

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ В БОРЬБЕ ЗА ВОРОНЕЖ
/Воспоминания участника обороны Воронежа Ивана Георгиевича РОДИНА/
https://voencomuezd.livejournal.com/?sk … ый%20фронт

…В июле 1919 года, большая часть отряда /900 человек/ добровольно вступила в Красную Армию и составила ядро 1 рабочего Коммунистического Полка. Полк получил пополнение из мобилизованных красноармейцев. Формирование его происходило в I мужской гимназии /ныне мединститут/ и по приказу Штаба Южного Фронта был отправлен на Украину в составе 42 Дивизии 14 Армии. Как Политкома Полка, я проделал с ним путь от Воронежа до Глухова. В течение месяца Полк в составе той же 41 дивизии участвовал в боях с белыми офицерскими полками генерала Дроздова под Боромлей, Белопольем, Суммами, Ворожбой, Кошарами, Глуховым. Командиром полка был тов. Ламин.
В то время я был вызван Штабом Южного Фронта и получил задание организовать отряд добровольцев железнодорожников для участия в обороне Воронежа.
В Воронеж я прибыл 3-5 сентября /дату не помню/. Явился в /3/ Штаб Укрепленного района и по его указанию, совместно с Политотделом Ю.В. ж.д. /начальник Фридман/ приступили к набору добровольцев рабочих и служащих Воронежского узла Ю.В. ж.д.
Этот отряд добровольцев железнодорожников формировался в здании бывш. Реального училища по Грузовой улице /ныне Студенческая/.
В течение нескольких дней в отряд вступило до 500 человек. Отряд был разбит на 3 батальона. Командный состав был назначен Политотделом Дороги из состава Отряда, из бывших участников империалистической войны. Комиссаром отряда был я.
Штаб укрепленного района выдал отряду оружие: часть трехлинейных винтовок, но больше было выдано берданок и винтовок «ГРА» и «ВИТТЕРЛИ». Кроме того, было получено два пулемета. Бойцам были выданы гимнастерки, брюки и фуражки.
10 сентября, около 10-11 часов утра, отряд был вызван к Штабу укрепленного района, который помещался в это время в здании гостиницы «Бристоль».
После короткого митинга, отряд выступил на позиции. Мы должны были защитить левый фланг в районе Чижевки.
Справа от нас находился 608 пехотный полк. Наш левый фланг был открытым. Сразу же, после прибытия на место, мы вступили в перестрелку с белыми, которая продолжалась до утра. Всю ночь шел дождь. Почти все были раздеты, но, несмотря на это, и продолжающуюся перестрелку противника, никто не ушел с позиции. До утра отряд потерял несколько человек убитыми и до 15 человек раненными.
На рассвете я отправился в Штаб укрепленного района, который в это время уже выбрался из Бристоля и находился в зданиии на противоположной стороне улицы. С большим трудом мне удалось добиться разрешения на 100 шинелей, которые были получены мною из Интендантского склада у станции Воронеж I. /4/
Часам к 10 шинели были доставлены на позиции и розданы.
За это время положение не изменилось: продолжалась только перестрелка. Часам к 11 утра стрельба со стороны белых усилилась. В бой вступила артиллерия белых, которая шрапнельным огнем начала обстреливать 608-й полк и наш отряд. В 608 полку началась паника. Послышались крики: «Кавалерия справа» и полк начал отступать. Наш отряд оказался открытым с обоих флангов. Белые огонь своих пулеметов, действовавших против 608 полка, перенесли на наш отряд. В это время я получил пулевое ранение головы. Назначив вместо себя комиссаром отряда Комиссара I-го батальона т. Лебедева, я направился верхом на лошади в Штаб Укрепленного района. По дороге неизвестная мне женщина перевязала мне голову.
По прибытии в Штаб я доложил Еремееву о положении на нашей боевом участке. Т. Еремеев сказал, что отряду приказано отходить в Отрожку и предложил мне отправиться в обоз нашего отряда.
По дороге я заехал в Приемный Покой Ю.В. ж.д., где мне наложили на рану два шва и сделали перевязку. Обоз находился в Масловке, куда я прибыл около 8 часов вечера. Около 10 часов вечера белыми, наступавшими от Лисок была занята станция Колодезная и обозам, находившимся в Масловке, было приказано отходить на Отрожку.
За ночь была произведена перегруппировка сил и железнодорожный отряд действовал в двух местах – часть с бронелетучкой на станции Отрожка, а остальные в районе Сельско-Хозяйственного Института.
Бронелетучкой командовал председатель железнодорожной Чрезвычайной Комиссии т. Паршиков, бойцы же были сотрудники чрезвычайной комиссии и железнодорожники нашего отряда. Команда бронелетучки за неименем шинелей была одета в калмыцкие халаты.
Сделав перевязку раны в Приемном Покое Отрожка я сел на бронелетучку, отправлявшуюся в Воронеж.
По шоссе к Сельско-Хозяйственному Институту из города /5/ шла группа людей человек 15-20. Когда мы с ними поравнялась, остановили бронелетучку, я спросил их, как дело в Воронеже. Видя калмыцкие халаты, эти люди приняли нас за белых и один из них с большой радостью, называя нас «братцами» начал говорить о притеснениях большевиков и передал список с адресами коммунистов. В голове списка стояли члены Губкома и Губисполкома. Мы предложили этим людям сесть в бронелетучку и возвратились в Отрожку. Тут только они поняли, что борьба за Воронеж не кончена и надежды Воронежской буржуазии на победу белых банд напрасны.
В Отрожках эти люди были переданы Чрезвычайной Комиссии и впоследствии их судил Военный Трибунал. Список с адресами коммунистов был передан в Штаб Укрепленного района. После этого бронелетучка отправилась в Воронеж, куда мы и прибыли около 5 часов вечера 12 сентября.
Со станции Воронеж я с группой железнодорожников около 15 человек из отряда пошел в город на разведку, обязав т. Паршикова с бронелетучкой ожидать на станции.
По Грузовой и затем мимо Университета мы вышли на Проспект Революции, прошли до почты, где встретили красноармейский пост, который не был снят. Красноармейцы, во время налета белых банд на город, своего поста не оставили. Дальше мы прошли до Хлебной площади, затем, по Мало-Московской улице на улицу Фр. Энгельса, по которой вернулись на станцию, убедившись, что белые банды оставили Воронеж.
При отступлении из города Управление Юго-Восточной жел. дор. сняло телеграфные и телефонные аппараты, поэтому нами, чтобы восстановить связь с Отрожкой, в подвальном помещении станции был установлен телефонный аппарат, по которому мы поговорили с Отрожкой.
13 сентября утром я был вынужден лечь в больницу, где мне была сделана операция. В больнице я пролежал до 21/IX и не закончив /6/ лечения, я получил назначение Военным Комиссаром 22-1 Отдельной Стрелковой бригады и через несколько дней выехал к месту нового назначения.

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

А затем начались поиски выновных.

Дело о сдаче Тамбова.
Статью подготовила заведующий отделом использования документов
и информатизации ТОГБУ «ГАСПИТО» И.И. Муравьева

В публикациях советского периода по истории гражданской войны факт о сдаче Тамбова белоказакам 4-го Донского конного корпуса генерал-лейтенанта К.К. Мамонтова 18 августа 1919 г. никогда не замалчивался, но и не подвергался широкой огласке [1; 8, с.18]. Всесторонне рассматривались объективные причины падения Тамбова, менее исследованы факторы субъективного характера [6; 7].
22 августа 1919 г., на третий день после ухода белоказаков из города, на заседании Совета рабоче-крестьянской обороны Республики обсуждался вопрос о назначении следствия по поводу сдачи Тамбова (докладывал заместитель председателя Революционного военного совета (далее – РВС) Республики Э.М. Склянский) [2, Д. 199, Л. 48]. На следствие отводилось 10 дней [Там же, Л. 23]. Следственная комиссия особой группы РВС Южного фронта немедленно выехала в Тамбов для расследования дела на месте. После тщательного следствия и допроса целого ряда свидетелей она представила свое заключение выездной сессии Военно-революционного трибунала (далее – ВРТ) Республики, на распорядительном заседании которой было вынесено постановление привлечь к ответственности весь состав совета Тамбовского укрепленного района и ряд других лиц [Там же, Л. 48, 79].
Тамбовский укрепленный район был учрежден постановлением РВС Республики от 28 июня 1919 г. № 10101 [3, Д. 348, Л. 37]. Был образован в границах Куксово – Селезни – Руднево – Бокино – Ляда – Лесная Тулиновка [11, с. 92]. Согласно Положению об укрепленных районах совету Тамбовского укрепрайона в составе коменданта и двух членов совета принадлежала вся полнота военной и гражданской власти. На коменданта укрепрайона возлагалась обязанность привести Тамбов и Тамбовский район в состояние полной готовности к обороне и обеспечить боеспособность всех частей, входящих в состав войск Тамбовского укрепрайона. Военный совет подчинялся непосредственно РВС Южного фронта, а комендант района – непосредственно командующему Южным фронтом [3, Д. 348, Л. 37]. Совет укрепрайона располагался в Тамбове по адресу: Лермонтовская, 32 [3, Д. 411, Л. 4]. Тамбов был объявлен на военном положении с 3 июля. [Там же, Л. 1].
Дело о сдаче губернского центра слушалось в Тамбове 11 сентября 1919 г. на заседании выездной сессии РВТ при РВС Республики в составе: председателя – А.Я. Анского, членов – Ф.М. Нахинсона и В.К. Линдемана [2, Д. 199, Л. 93].
В качестве главных обвиняемых перед судом предстали: комендант Тамбовского укрепрайона К.В. Редзько, члены совета укрепрайона М.Д. Чичканов и Г.М. Шидарев; начальник внутренней охраны Тамбова С.И. Протопопов, командир 55-го бронеотряда И.П. Лерхе, командир батальона особого назначения при губкоме РКП(б) Ф.Н. Дубовицкий. Среди главных обвиняемых числился и председатель Тамбовского губкома РКП(б) Н.П. Орловский, но в связи с отсутствием в Тамбове слушание его дела было отложено (а вместе с ним и дела Ф.Н. Дубовицкого).
В обвинительном акте в отношении совета укрепрайона выдвигалось шесть основных пунктов: 1) непринятие должных мер по обороне непосредственных подступов к городу, Тамбовского железнодорожного узла, самого города и находящихся в нем складов; 2) непринятие действенных мер к «понуждению» частей, не выполнивших приказ восстановить положение, созданное прорывом у деревни Руднево; 3) непринятие решительных мер к подавлению паники, охватившей город и части гарнизона к вечеру 17 августа; 4) не сосредоточение в своих руках твердого и централизованного командования, допустив, с одной стороны, вмешательство в оперативные действия посторонних лиц, а с другой – фактически передав оперативную часть командиру 4-й отдельной бригады Д.П. Соколову; 5) преждевременное, беспорядочное оставление Тамбова, приведшее к полной дезорганизации сил, оставшихся в распоряжении совета, и надолго выведшее части гарнизона от всякого соприкосновения с противником; 6) непринятие предложенного начальником штаба укрепрайона В.Н. Зарубаевым «самого героического мнения» о продлении обороны города [Там же, Л. 93-94].
Еще ранее в телеграмме Главкома С.С. Каменева и членов РВС Республики от 9 сентября № 4277-ОП, направленной в военные советы укрепрайонов, говорилось об особых упущениях совета Тамбовского укрепрайона: 1) совершенное непринятие мер для прекращения начавшейся в районе паники, 2) непринятие мер для очистки района при приближении противника от невооруженных красноармейцев, среди которых сразу же началась паника, 3) полная растерянность при первой неудаче на линии боя, 4) вывод из района всех частей больше чем за сутки до занятия района противником, 5) полное непринятие каких-либо мер для немедленного обратного овладения городом Тамбовом, хотя такая возможность была вполне доступна. По последнему пункту Главком указывал, «что буквально во всех городах, занятых Мамонтовым, казачьи банды немедленно напивались и в пьяном виде производили бесчинства. В этот момент даже небольшое число мальчиков могло бы выгнать бандитов из города, захватив добрую половину их в плен» [3, Д. 411, Л. 30, 30 об.].
Всесторонне выяснялся каждый пункт обвинения. Публичное судебное разбирательство длилось в течение полусуток, с 12 до 24 часов, с двухчасовым перерывом с 18.30 до 20.30. [2, Д. 199, Л. 79 об.]. Перед Ревтрибуналом прошел целый ряд свидетелей (32 человека), главным образом, командиров и комиссаров частей, которым поручалась оборона города. В полночь прозвучали последние слова обвиняемых. Никто из явившихся обвиняемых не признал себя виновным во возведенных обвинениях [Там же, 95-96].
В последнем слове обвиняемых наиболее убедителен был комендант укрепрайона К.В. Редзько. Разбирая по пунктам предъявленные ему обвинения, он отметил: «Отдать Тамбов на сожжение артиллерийским огнем, окончательное разрушение и вырезание всех коммунистов и советских работников, которых мы избыток не имеем, было бы более чем бесцельно» [Там же, 97]. С ним был солидарен и губернский военком Г.М. Шидарев: «Для меня было ясно, что удержать город мы не сможем, а только увеличим добычу противника» [Там же, 69].
Решение об оставлении Тамбова было принято за заседании совета 18 августа в 3 часа 15 минут после доклада коменданта о состоянии обороны города. В докладе К.В. Редзько отмечал, что разъезды противника, подойдя к городу со стороны Ахлябиновой (Ахлебиновской) рощи, вокзала и Моршанской дороги, обстреливают город. Части 4-й бригады в панике и как боевые единицы не существуют (по донесению комбрига). В город хлынули с позиций толпы расстроенных и безоружных людей, сеющих панику, вызвавшую беспорядочную стрельбу в городе. В распоряжении коменданта находились сводный полк курсантов, 31-й батальон войск внутренней охраны и взвод артиллерии, но красноармейцы этих пехотных частей, пользуясь темнотой, разбегались, дальнейшее оставление их в городе окончательно деморализовало личный состав и лишило полной возможности вывезти из города обозы. Военный совет принял решение немедленно начать планомерный отход частей через мост на реке Цне по единственной неотрезанной противником Рассказовской дороге, оставив арьергард у западной окраины леса. Приказом совета укрепрайона организация и прикрытие отхода были поручены комбригу 4-й отдельной бригады [Там же, 19-21].
После последнего слова обвиняемых трибунал удалился на совещание для вынесения приговора. В 5 часов 25 минут 12 сентября был вынесен приговор.
Выездная сессия РВТ постановила, что комендант и члены совета Тамбовского укрепрайона не справились с возложенной на них задачей и не соответствовали своему назначению, «но не обнаруживая в их действиях злого умысла или несознательного отношения к делу, отмечая их крупные заслуги пред пролетарской революцией, учитывая возможность целесообразного использования их на другом, соответствующем их силам и способностям посту», направила в распоряжение РВС Южного фронта.
Бывший командир 4-й отдельной стрелковой бригады Д.П. Соколов был признан виновным в измене, «выразившейся в переходе по вступлении мамонтовских банд в город 18 августа на их сторону» и объявлен вне закона.
Начальника внутренней охраны Тамбова С.И. Протопопова приговорили к лишению права занимать должность в Красной армии в течение 6 месяцев со дня объявления приговора. «Смягчающим» обстоятельством его вины признавалось то, что, «по всем данным следствия, он является лицом, совершенно неподходящим для занятия такой должности».
Начальника 55-го броневого отряда И.П. Лерхе признали виновным в отдаче самовольного приказа броневику «Коммунист» (в ряде документов указан «Мститель») открыть пулеметную стрельбу в городе по домам Советской улицы, чем была усилена паника, и в самовольном отходе броневого отряда в Моршанск. Выездная сессия ВРТ указала, что за свои действия И.П. Лерхе заслуживал высшей меры наказания, но приняла во внимание его объяснения и приговорила к отправлению в штрафной батальон сроком на 5 лет. На заседании было заявлено, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит. [Там же, 98-100].
В вынесении столь «мягкого» приговора в отношении виновников неудачно организованной обороны города не последнюю роль сыграл председатель губкома партии Н.П. Орловский. В фонде Тамбовского губкома ВКП(б) имеется переписка командированного в Москву Н.П. Орловского со своим заместителем А.А. Котоном о переговорах с членами Центрального Комитета о смягчении приговора в связи со сдачей Тамбова.
Так, в телеграфной записи по прямому проводу от 9 сентября 1919 г. Н.П. Орловский сообщал: «Только что закончил вторую беседу с Крестинским [секретарем ЦК РКП(б)]. Суд ЦК решил устроить. Однако, даны полные гарантии того, что он не обратится в расправу. ЦК все время будет поддерживать связь с Тамбовом и следить за ходом процесса. Мое пребывание в Москве совершенно необходимо до разрешения всех вопросов о Тамбове» [3, Д. 73, Л. 164-166]. Н.П. Орловский добился перевода в Тамбов 200 миллионов рублей на ликвидацию последствий рейда белоказаков.
Среди основных причин проваленной обороны Тамбова ее организаторы называли отсутствие надлежащего руководства со стороны штаба Южного фронта, который до самого последнего времени смотрел на прорыв конницы Мамонтова как на «пустяковую случайность» [2, Д. 199, Л. 33]. За два дня до взятия Тамбова казаками, в пятницу 15 августа, председатель губисполкома М.Д. Чичканов с особоуполномоченным ЦК РКП(б) и ВЦИК, народным комиссаром почт и телеграфов В.Н. Подбельским выезжали в Козлов для выяснения вопросов, связанных с обороной города. В РВС Южного фронта их заверили, что Тамбову не угрожает реальная опасность и эвакуацию советских учреждений (была начата 14 августа [3, Д. 84, Л. 71]) следует приостановить. В случае непосредственной угрозы городу пообещали выдвинуть на помощь 56-ю стрелковую дивизию из Кирсанова (из допроса М.Д. Чичканова от 30 августа 1919 г.) [2, Д. 199, Л. 68].
Дезорганизаторские указания штаба Южного фронта также были приняты во внимание при вынесении приговора, о чем свидетельствует запись переговоров по прямому проводу председателя РВТ Республики Б.В. Леграна с председателем выездной сессии трибунала А.Я. Анским от 9 сентября: «В настоящем деле надо проявить особенную тактичность, помня, что обвиняемые могут отвечать не за общие недостатки фронта, а только за свои личные ошибки» [Там же, Л. 86].
Протоколы допросов партийно-советского руководства в ходе следствия наглядно свидетельствуют и о субъективных факторах, приведших к неудачам в обороне Тамбова: 1) отсутствие единой руководящей воли в действиях совета укрепрайона; 2) вмешательство губкома РКП(б) и уполномоченного ЦК В.Н. Подбельского в решение военных вопросов; 3) отсутствие четкого разграничения функций между членами совета; 4) совмещение должностей председателя губисполкома и губвоенкома с обязанностями членов совета укрепрайона; 5) «общая расхлябанность, неподготовленность, недисциплинированность и чисто тамбовское разгильдяйство и обывательщина» [Там же, Л. 69-70].
В доказательство последнего пункта можно привести следующие факты. 6 июля губком объявил мобилизацию коммунистов – бывших офицеров, унтер-офицеров, военных чиновников – по собственной инициативе, значительно раньше появления распоряжения об общегражданской мобилизации этих воинских чинов [3, Д. 84, Л. 42; Д. 93, Л. 137]. Мобилизованные со всех уездов в течение суток направлялись в Тамбов, но здесь они «болтались без дела, никаких командных должностей им не давали или заставляли быть в ротах на побегушках, или расклеивать афиши» [Там же, Д. 81, Л. 47].
После мамонтовского набега в Тамбове был найден военный склад, где сгорело 50 пулеметов и несколько ящиков с винтовками, про который все забыли в то время, когда катастрофически не хватало оружия [Там же, Л. 66].
По заявлению председателя Тамбовского укома партии Я.Л. Смоленского, часть рабочих железнодорожной организации предлагали свои услуги по защите подступов к Тамбову, но в распоряжении военной организации не было вооружения, а «звать рабочие массы выступать своей грудью с палками в руках против штыков и сабель было невозможно» [Там же, Л. 123].
Начальник губернского отделения уголовного розыска К.Н. Николаев сообщал о довольно экстравагантной мере, предпринятой им в последние минуты перед эвакуацией из Тамбова: вечером 17 августа собрал к себе в отделение уголовных «авторитетов» и под угрозой суровой с ними расправы приказать оповестить уголовников о запрещении участвовать в расхищение имущества горожан и всех советских учреждений во время прихода казаков в город. Эта мера, по его словам, оказалось такой действенной, что воры не только сами не принимали участия в погромах, но под страхом наказаний предупреждали граждан, любителей чужой собственности [2, Д. 197, Л. 12-14].
После сдачи Тамбова губернское партийно-советское руководство с бронеотрядом направилось в Моршанск, а оставшиеся военные силы со штабом укрепрайона, уездно-городским руководством ушли на станцию Платоновка. Днем ранее семьи тамбовских коммунистов были эвакуированы поездом в Пензу [4, Д. 5875, Л. 197]. На заседании президиума губисполкома 20 августа было предложено Моршанскому уездному продовольственному комитету для предотвращения роста антисоветских настроений в срочном порядке выдать крестьянам по одному фунту соли на едока, а городскому населению по категориям [2, Д. 199, Л. 11-14]. Губком партии располагался в Моршанске в гостинице «Русь», 19 августа провел первое заседание в единственном составе (Н.П. Орловский) [3, Д. 101, Л. 187]. 22 августа губком оставил место своего пребывания и вернулся в Тамбов [Там же, Д. 84, Л. 77]. 25 августа завершил работу в Моршанске президиум губисполкома [2, Д. 199, Л. 14].
Тамбовская городская организации до белоказачьего рейда насчитывала 879 членов (в том числе 98 женщин), из них 185 членов железнодорожной организации. После проведенной перерегистрации в сентябре 1919 г. в ней оказалось 677 человек. В красноармейских частях было 578 коммунистов, после перерегистрации – 233 человека [3, Д. 81, Л. 119-120].
После вынесения приговора К.В. Редзько продолжал находиться на командных постах в Красной Армии, возглавлял Тамбовскую губернскую милицию [5, Д. 674, Л. 27]. Г.М. Шидарев еще год прослужил Тамбовским губернским военкомом, затем был переведен на ту же должность в Екатеринославскую губернию [2, Д. 338, Л. 1, 1 об.]. Н.П. Орловский после командировки в Москву в Тамбов не вернулся, работал председателем Нижегородского губернского советского народного суда [10]. По непроверенным данным, Д.П. Соколов вскоре был зарублен красными в боях под Воронежем [2, Д. 325, Л. 2]. Жизнь И.П. Лерхе оборвалась в период политических репрессий [9].
Деятельность совета Тамбовского укрепленного района заслуживает внимания и как первый опыт образования чрезвычайного органа власти в городе. В экстремальных условиях совет не справился с ролью военного и гражданского диктатора. Отсутствие единоначалия, четкого разграничения функций, несогласованность действий его членов привело к провалу обороны губернского центра.

Список литературы и примечания
1. Горелов, А. А. 1919 год. 18-20 августа. Белоказачий корпус генерала Мамонтова в Тамбове // А. А. Горелов, Ю. К. Щукин. Шли годы… : хронология дат и событий, связанных с городом Тамбовом за период с 1918 по 1941 год. – Тамбов, 2007. – С. 40-43.
2. Государственный архив социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО). Ф. П-382. Оп. 1.
3. ГАСПИТО. Ф. П-840. Оп. 1.
4. ГАСПИТО. Ф. П-840. Оп. 2.
5. ГАСПИТО. Ф. П-9019. Оп. 1.
6. Громаков, В. А. Мамонтовский рейд в Тамбове (по материалам беседы в В.Л. Дьячковым, доцентом ТГУ им. Г.Р. Державина) // Наедине. – 2009. – 25 февр. – С. 4.
7. Зыбко, Н. П. Тамбовская партийная организация в годы гражданской войны и иностранной интервенции (1918-1920 гг.). – Тамбов: Тамбовское кн. изд-во, 1961. – 40 с.
8. Лаппо, Д. Д. Историография гражданской войны в Центральном Черноземье. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1977. – 151 с.
9. Лерх (Лерхе) Иоганн Петрович [Электронный ресурс] // Жертвы политического террора в СССР : сводная база данных Международного общества «Мемориал». - Режим доступа : http://base.memo.ru/person/show/2647026, свободный. – Просм. 09.03.2019.
10. Орловский Николай Петрович [Электронный ресурс] // Нижегородчина : неофиц. некоммер. сайт. - Режим доступа : http://serg.e-stile.ru/page537/, свободный. – Просм. 28.02.2019.
11. Очерки истории Тамбовской организации КПСС. – Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1984. – 503 с.

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Некоторые документы из этого дела.

Заседание выездной сессии Военно-Революционного Трибунала Республики).
Утреннее заседание.
В 11 часов утра маленький зал заседания Губернского Революционного Трибунала уже полон представителями партийных и профессиональных организаций. Чувствуется громадный интерес к этому историческому для Тамбова и всей Советской России делу. В 12 часов выходят члены Трибунала Республики во главе с председателем выездной сессии тов. Аискиным, объявляющим заседание Трибунала открытым. На скамье обвиняемых сидит состав Совета Тамбовского Укрепленного Района в лице коменданта Украйона тов. Редзко и членов Совета т.т. Чичканова и Шидарева, начальника внутренней охраны города тов. Протопопов и нач. броневика Лерхе. По этому делу вызваны целый ряд свидетелей из представителей Губкомболя и командиров разных военных частей.
В качестве обвиняемых привлечены также председатель Губернского Комитета Коммун. партии тов. Орловский и командир Баталиона Особого Назначения при Губкомболе тов. Дубовицкий.
В виду отсутствия тов. Орловского, находящегося в настоящее время по своим служебным обязанностям в Москве, Трибунал, после краткого совещания постановляет слушание его дела и также тов. Дубовицкого, дело которого тесно связано с ним, отложить до приезда т. Орловского.
Председатель Трибунала тов. Аискин докладывает историю возникновения этого дела: Совет Рабоче-Крестьянской Обороны, заслушав в одном из своих заседаний доклад Реввоенсовета Республики о сдаче мамонтовским бандам гор. Тамбова, постановил немедленно назначить слвдственную комиссию для расследования этого дела. Следственная комиссия особой группы Реввоенсовета Южного фронта выехала в Тамбов для производства следствия на месте. Далее Реввоен-Трибуналом Республики была назначена выездная сессия, которая также выехала в Тамбов для слушания дела. Следственная комиссия после тщательного следствия и допроса целого ряда свидетелей представила свое заключение выездной Сессии, на распорядительном заседании которой было постановлено привлечь к ответственности весь состав Совета Украйона и ряд других лиц, прикосновенных к этому делу, при чем были предъявлены следующие обвинения.
Бывшего коменданта Украйона Редзко по обвинению его в бездействии власти выразившемся:
1) в непринятии должных мер по обороне непосредственных подступов к городу, тамбовского железнодорожного узла, самого города и находящихся в Тамбове складов.
2) За непринятие действительных мер к понуждению частей, которым был дан приказ восстановить положение, созданное прорывом у деревни Руднево, выполнить означенный приказ.
3) За непринятие решительных мер к подавлению паники, охватившей город и части гарнизона к вечеру 17-го августа.
4) За несосредоточение в своих руках твердого и централизованного командования, допустив, с одной стороны, вмешательство в оперативные действия лиц, не имеющих к таковым никакого отношения, с другой — фактически передав оперативную часть Комбригу 4.
5) За преждевременное, не вызванное обстоятельствами оставление Тамбова — настолько беспорядочное, что оно привело к полной дезорганизации сил, оставшихся в распоряжении Совета и надолго вывело части гарнизона от всякого соприкосновения с противником, в результате чего Совет Украйона не имел своевременно даже сведений об оставлении Тамбова противником.
6) За непринятие предложенного Начштаба Зарубаевым самого героического мнения, наиболее соответствовашего к обеспечению продления обороны, тем самым нарушил §45, положения об Украйонах.
И бывшие члены Военного Совета Украйона Чичканов и Шидарев по обвинению их в том, что будучи членами Совета Украйона:
1) не приняли никаких мер к постановке дела и действительной организации обороны Тамбова при создавшихся ко времени отступления неприятеля обстоятельствах.
2) На основании непроверенных слухов, задолго до издания приказа об отступлении, распространили сведение о безнадежном положении обороны Тамбова и вытекающей отсюда необходимости оставить город, что несомненно увеличило панику и внесло расстройство в ряды частей и в работу других органов.
3) Приняли преждевременное и невызванное обстоятельствами решение об оставлении Тамбова
4) За непринятие предложенного Начштаба Зарубаевым самого героического мнения наиболее соответствовавшего к обеспечению продления обороны, тем самым нарушив §45 положения об Украйонах.
Командир 4-ой Отдельной Стрелковой Бригады Соколов Дмитрий Петрович в том, что по вступлении Мамонтовских банд в город перешел на их сторону.
Начальник внутренней охраны города Тамбова — Протопопов Степан Иванович в том, что не принял решительных мер для подавления возникшей в городе паники.
Начальник 55-го броневого отряда Лерхе Иоган Петрович, в том, что отдал самовольно приказ броневику «Коммунист» открыть пулеметную стрельбу по домам Советской улицы, чем была усилена паника в городе, и самовольно отошел с броневиками из города Тамбова в Моршанск.
На вопрос о виновности все обвиняемые себя виновными не признали. После подробных объяснений обвиняемых был допрошен целый ряд ответственных военных работников и других лиц.
Допрос свидетелей затянулся. В 6½ ч. вечера был объявлен перерыв на 2 ч.
Вечернее заседание.
В 8½ час. заседание возобновилось допросом оставшихся свидетелей, после чего обвиняемым было предоставлено последнее слово.
Последнее слово обвиняемых.
С глубоким вниманием была прослушана собравшимися на судебном заседании Трибунала искренняя и полная боли за весь трагизм происшедшего падения вверенного ему города речь тов. Редзко.
Обыкновенно победителей не судят — но злой рок сулил мне иное: я оказался побежденным — начал дрожавшим от волнения голосом т. Редзко. Я приложил все возможные с моей стороны старания, дабы поставить оборону Тамбова на должную высоту. Но, к моему несчастью, все было против меня.
Далее разбирая по пунктам предъявленные ему требования, т. Редзко приводит ряд фактов и данных, определенно говорящих за то, что оборона Тамбова и всего укрепленного района в очень многом зависела от центра и Штаба Южного фронта. Отсутствие работников, неимение в достаточном количестве оружия и патронов, наконец отсутствие более или менее хороших вооруженных сил в то время когда приходилось иметь дело с хорошо обученным и количественно и качественно превсходящим нас противником: на Тамбов, где имелось лишь 2670 штыков, представляющих политически несознательную «зеленщину» — дезертирские элементы, наступали как потом определенно выяснилось, 20 полков противника — все эти аргументы убеждают нас, что при таких неимоверно тяжелых условиях — отсутствия средств обороны, трудно было думать об обороне Тамбова. Отдать Тамбов на сожжение артиллерийским огнем, окончательное разрушение и вырезывание всех коммунистов и советских работников, которых мы избыток не имеем, было бы более, чем бесцельно.
—Я смерти смотрел неоднократно прямо в глаза; дважды был на красном фронте, был чуть не расстрелян Корниловым во время его наступления на Петроград. Я был и всегда останусь преданным революции. Я оставил Тамбов, не спасая себя, а спасая силы Республики.
Еще раз повторяю, мною было сделано все, что возможно было при создавшихся условиях сделать. Я свой долг исполнил до конца — кончает свое последнее слово т. Редзко.
Члены Совета Украйона т.т. Чичканов и Шидарев, в своем последнем слове, также подробно останавливаются на причинах и обстоятельств оставления Тамбова, нарисовав ту картину неимоверно [тяжелых] условий, при которых приходилось работать. Все, что было в их силах ими было сделано.
Обвиняемые т.т. Протопопов и Лерхе также ссылались на общее положение, создавшееся в Тамбове, которое не давало возможности рассеять возникшую в городе панику.
После последнего слова обвиняемых в 12 час. ночи Трибунал удаляется на совещание для вынесения приговора.
В 5 ч. 25 м. утра Революционным Военным Трибуналом Республики был вынесен следующий приговор.
ПРИГОВОР.
Именем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики выездная сессия Реввоентрибунала при Реввоенсовете Республики в заседании своем от 11 сентября в составе председателя: А.Я. Аискина, членов Ф.М. Нахимсона и В.К. Линдемана, заслушав и рассмотрев дело о сдаче Тамбова белогвардейским бандам Мамонтова, по которому привлечены к ответсвенности б. Комендант Тамбовского Украйона Редзко по обвинению [его] в бездействии власти (пункты 1, [2], 3, 4, 5 и 6 обвинения) и бывшие члены Совета Украйона Чичканов и Шидарев по обвинению, известных […] пунктов 1, 2, 3 и 4 обвинительного […]кта; командир 4-й отдельной бригады Соколов за переход на сторону противника и начальник внутренней охраны г. Тамбова по обвинению в том, что не принял решительных мер для подавления возникшей в городе паники; начальник 55 броневого отряда Лерхе за отдачу самовольного приказа броневику «Коммунист» открыть пулеметную стрельбу по Советской ул., чем была усилена паника и самовольного отхода в Моршанск —
ПРИЗНАЛА судебным следствием доказанным — с одной стороны, что отдельная стрелковая бригада, находящаяся в распоряжении Военного Совета Тамбовского Украйона доформировывалась еще в последние дни до начала боевых действий и пополнялась главным образом нестойким элементом из категории незлостных дезертиров, что за недостатком времени не удалось части, входящие в ее состав подготовить ни в боевом, ни в политическом отношении, что не доставало вооружения, снаряжения и обмундирования, что за отсутствием конского состава кавалерийский дивизион не мог быть использован, что все попытки обращения к высшим инстанциям не увенчались успехом; с другой стороны, что при обороне Тамбова Военный Совет Украйона проявил мало инициативы и допустил целый ряд ошибок. Далеко не все возможности были исчерпаны.
Для укрепления непосредственных подступов к городу не было создано [те]сное кольцо обороны, более соответствовавшее численности и составу гарнизона. При попытке ликвидировать образовавшийся прорыв в одном из секторов укрепленной позиции, оказалось, что Военный Совет не сумел принять действительных мер к выполнению этой боевой задачи, так как части, посланные для восстановления положения или не прибыли по назначению своевременно, или не выполнили своего задания и были выведены из повиновения Военного Совета. Непринятие более решительных мер к подавлению возникшей в городе паники, кроме уговоров солдат, решение об отводе частей из города и оставлении такового явилось результатом своеобразной оценки Военным Советом создавшегося положения, не видевшим других более целесообразных мер и пришедшим к твердому убеждению, что другого исхода при создавшейся обстановке нет. Многие действия Военного Совета, как например, назначение на ответственные боевые посты совершенно не подходящих лиц, отсутствие планомерности в отводе войск после оставления Тамбова, свидетельствуют о неумении руководить работой.
Принимая все это во внимание, выездная сессия Реввоентрибунала при Реввоенсовете Республики, находит, что комендант Тамбовского Украйона Редзко, члены Военного Совета Чичканов и Шидарев не справились с возложенной на них задачей и не соответствовали своему назначению, но не обнаруживая в их действиях злого умысла или несознательного отношения к делу, отмечая их крупные заслуги пред Пролетарской Революцией, учитывая возможность целесообразного использования их на другом, соответствующем их силам и способностям посту, выездная сессия
ПОСТАНОВЛЯЕТ:
Коменданта Тамбовского Укрепленного района Редзко Константина Владимировича, членов Военного Совета Чичканова Михаила Дмитриевича и Шидарева Григория Михайловича, отправить в распоряжение Реввоенсовета Южфронта для получения соответствующего назначения.
Бывшего командира 4-й Отдельной Стрелковой Бригады Соколова Дмитрия Петровича признать виновным в измене, выразившейся в переходе по вступлении Мамонтовских банд в город 18-го августа с.г. на сторону их, и объявить вне закона.
Начальника внутренней охраны г. Тамбова Протопопова Степана Ивановича признать виновным в непринятии решительных мер для подавления возникшей в городе паники, но, приняв во внимание то, что по всем данным следствия он является лицом совершенно неподходящим для занятия такой должности, приговорить к лишению прав занимать должности в Красной Армии в течение 6 месяцев со дня объявления приговора.
Начальника 55-го броневого отряда Лерхе Иогана Петровича признать виновным в отдаче самовольного приказа броневику «Коммунист» открыть пулеметную стрельбу в городе по домам Советской улицы, нем была усилена паника города, и в самовольном отходе, с броневиком из города Тамбова в Моршанск, и за свои действия заслуживающим высшей меры наказания, но приняв во внимание его объяснение на судебном следствии и все обстоятельства дела, приговорить к отправлению в штрафной батальон сроком на 5 лет. Приговор по отношению Лерхе поручить привести в исполнение тамбовскому этапному коменданту, оставив в силе выданное ему Лерхе, поручительство до исполнения приговора.
Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Впечатление.
Зал когда-то бывшего Окружного Суда, где раньше величественно заседали казенные судьи в мундирах и произносил свою вечно обвинительную речь «прокурор», где судебный пристав ранее торжественно объявлял: «Суд идет» — этот зал полон советскими и партийными работниками…
На скамье подсудимых высшая советская власть губернии, которая дает отчет за свои действия перед судом Республики.
В Советской Республике, в государстве трудящихся, все, кто бы то он ни был, какой бы то пост он не занимал — должен дать ответ, отчет в своих действиях.
И чем более ответственный работник, тем большую ответственность он несет перед Революцией и ее беспристрастным судом.
Волнение, охватившее собравшихся вполне естественное… Советская власть судит Советскую власть. Здесь надо быть более чем осторожным… совершенно беспристрастным. Трибунал Республики вполне оказался в этом отношении на должной высоте. Полно и всесторонне были выяснены подробности дела. Были взвешены все обстоятельства дела.
К счастью, высшая советская власть губернии оказалась если не на должной высоте, то во всяком случае, она честно, самоотверженно, искренно работала на благо революции. И если обстоятельства, роковая судьба пересилила их, то в этом не была их вина — это общее несчастье Республики, два года представляющей из себя осажденную крепость.
Этот суд выяснил и раскрыл нам многое.
У наших недостатков, ошибок и промахов мы должны учиться — сказал когда-то тов. Ленин. Эта великая мораль вытекает из заседания суда. Будем учиться…
Р.Г.
«Известия», 13 сентября 1919 г.

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

И один из них кого признали крайним:
По всей видимости пять лет отсидел, а в 1936 догнали и расстреляли.

http://images.vfl.ru/ii/1565605289/9842c11e/27517121_m.png
Фотография из архивной коллекции Международного Мемориала.


Лерх Иоганн Петрович (1895)

Фотография из архивной коллекции Международного Мемориала.
Дата рождения: 1895 г.
Место рождения: Риге
Пол: мужчина
Национальность: немец
Социальное происхождение: из рабочих
Образование: низшее
Профессия / место работы: старший мастер в слесарно-сборочном цехе авиационного завода № 22.
Место проживания: Москва, ул. Садовая-Спасская, д.17/2, кв.11.
Партийность: член ВКП(б)
Дата расстрела: 12 ноября 1936 г.
Место смерти: Москва
Место захоронения: Москва, Донское кладбище

Мера пресечения: арестован
Дата ареста: 13 августа 1936 г.
Обвинение: шпионаже.
Осуждение: 5 октября 1936 г.
Осудивший орган: ВКВС СССР
Приговор: ВМН
Дата реабилитации: 19 ноября 1957 г.
Реабилитирующий орган: ВКВС СССР
•    Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; Москва, расстрельные списки - Донской крематорий

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

И еще одна статья откуда то стырена в моем собрании:
(Для закрепления прочитаного.)

Валерий Горелик
Рейд Мамонтова

После успешного прорыва на север в июне 1919 года успехи донских казачьих дивизий выглядели менее убедительно, чем победы их коллег из Добровольческой армии. Как обычно, выход за пределы Донской области сильно уменьшил желание казаков продвигаться на север.
Между тем, без казачьей конницы глубокие прорывы советского фронта были невозможны. Одним из таких кавалерийских соединений был корпус, которым командовал генерал-майор Константин Константинович Мамантов, ставший более известным в качестве Мамонтова.
Несмотря на грозную доисторическую интерпретацию его фамилии, казачий генерал так и не смог овладеть Царицыном во время трех походов, предпринятых по приказу П.Н.Краснова.
Да и во время четвертого, успешного для белых штурма "красного Вердена" его корпус не играл решающей роли. Начиная с июля 1919 года генерал К.К.Мамонтов начал готовиться к новому заданию, заключавшемуся в рейде по тылам Южного фронта РККА.
По приказу деникинского командования для этой цели был сформирован сводный отряд, включавший 13-ю конную дивизию во главе с генералом Толкушкиным, 12-ю конную дивизию во главе с генералом Постовским, Сводную конную дивизию во главе с генералом Кучеровым и пеший отряд. Оценка общей численности отряда колеблется от 3 до 9 тысяч штыков и сабель при 12 орудиях
В начале августа 1919 года командующий Донской армией генерал Сидорин произвёл смотр мамонтовских частей, огласив приказ о предстоящем наступлении на Москву. На самом деле, никакого общего наступления в этот момент еще не предвиделось.
7 августа корпус Мамонтова начал выдвигаться к месту прорыва на реке Хопер. Для советского командования планы будущей атаки деникинцев на стыке 8-й и 9-й армий не были секретом.
Однако удар, обрушившийся утром 10 августа на части 40-й стрелковой дивизии застал ее полки врасплох. В течение первого же боя конница Мамонтова уничтожила 358-й стрелковый полк. Остальные полки 40-й стрелковой дивизии были отброшены.
В Южном фронте образовался прорыв шириной в 22 км. К вечеру 11 августа части Мамонтова продвинулись на 55 км и заняли села Костин-Отделец и Братки, где вынуждены были два дня ждать подхода отставших дивизий.
Чтобы остановить начавшееся наступление, командование фронта направило против казачьего корпуса 31-ю стрелковую дивизию, которая 14 августа заняла позиции вдоль реки Елань, однако телеграфная связь с этими частями была прервана.
Командующий Южным фронтом В.Н.Егорьев докладывал главкому РККА:
"Прорыв несомненно совершился. Силы, участвующие в нем, нащупаны только частью, тем не менее следует ожидать, что они с каждым днем будут увеличиваться.
Форма прорыва такова, что в направлении на Грязи в районе ст. Токаревка - дер. Зиновка находится, по сведениям Козловского ревкома, около 2 тысяч казаков при 4 орудиях, а в районе между ст. Терновка и Борисоглебском - три полка при 8 орудиях. Каковы силы в районе Каменка, о которой я вчера упоминал, не выяснено."
Конные разъезды, посланные К.К.Мамонтовым к Тамбову и Козлову, красных частей не обнаружили, что позволяло продолжать рейд. 15 августа казачий корпус разделился. 12-я конная дивизия во главе с генералом Постовским двинулась через Жердевку на Тамбов, а остальные дивизии - на Козлов.
Командование Южного фронта РККА направляло против прорвавшихся деникинцев новые части, которым приходилось решать свои задачи в условиях изоляции, без связи с соседями, поскольку телеграфные линии портились конницей Мамонтова.
Казаки разрушали железнодорожные станции, захватывали военное имущество и распускали по домам мобилизованных красноармейцев. 16 августа белые взорвали железнодорожный мост между станциями Сабурово и Селезни, прервав сообщение между Тамбовом и Козловом. Главком РККА С.С.Каменев распорядился перебросить против Мамонтова 21-ю стрелковую дивизию с Восточного фронта.
В Козлове 17 августа начали готовиться к эвакуации штаба Южного фронта, поскольку для его обороны в городе имелись только полторы роты караульного батальона. Готовились к отражению нападения и в Тамбове, но местные власти считали, что белая конница находится далеко от города.
Предварительные расчеты оказались ошибочными. 18 августа в 8.00 части Мамонтова ворвались в Тамбов, гарнизон которого частично разбежался, а частично сдался в плен. Белоказаков встречали сочувственно, пока речь шла о раздаче казенного имущества и роспуске по домам мобилизованных.
Однако покончив с очищением военных складов, бойцы Мамонтова переходили к такому же грабежу частного имущества, не останавливаясь перед разбоем и насилиями.
Закончив в положенные три дня разграбление города, белоказаки 21 августа покинули Тамбов. За день до этого части Мамонтова начали продвижение к Козлову, который, по-видимому, и должен был стать главной целью рейда.
Однако Полевой штаб РВСР по-прежнему отказывался верить, что главные силы казачьего корпуса были брошены не для общего прорыва фронта, а для глубокого рейда. В результате неправильной оценки обстановки движение частей Мамонтова к Козлову осталось нераскрытым.
Между тем, высланные в сторону станции Никифоровка заслоны были разбиты. 22 августа корпус Мамонтова занял Козлов. В течение короткого времени весь уезд был разорен, как территория вражеского государства.
Очевидец из Козлова вспоминал: "Из 300 семейств имущество только 10-ти уцелело, а все остальные разгромлены. Имеются также [те], которые спасли часть имущества, но большей частью пострадали совсем, оставались на зиму в костюмах Адама.
Я сам переживал 5-й погром, но такого не видел. Убитых 100—112 человек. Перед моим отъездом сюда [Имеется в виду: в Москву] мы похоронили 87 человек, а остальные разыскиваются."
23 августа Совет рабоче-крестьянской обороны РСФСР объявил о введении военного положения в Рязанской, Тульской, Орловской, Воронежской, Тамбовской и Пензенской губерниях.
После двух недель неопределенности командование РККА поняло, что имеет дело не с общим наступлением деникинцев, а с хорошо организованным рейдом конной группы. 23 августа РВСР принял решение об организации борьбы с корпусом К.К.Мамонтова. 24 августа части Мамонтова покинули окрестности Козлова.
25 августа командование Южного фронта издало приказ: "Постановлением Реввоенсовета Республики на члена Реввоенсовета Южфронта т. Лашевича возлагается командование всеми силами, выделяемыми как Реввоенсоветом Южфронта, так и местными военными и советскими учреждениями для ликвидации кавалерийского рейда белых."
М.М.Лашевич издал приказ, разосланный всем городским ревкомам: "Ни в коем случае город без боя не сдавать, под угрозой расстрела шкурников, паникеров и дезертиров. Ревкомам эвакуироваться последними и только в крайнем случае."
Вечером мамонтовцы подошли к городу Раненбург и попытались взять его сходу. После нескольких часов ожесточенных боев, когда город переходил из рук в руки, казаки вынуждены были отступить.
Убедившись в опасности дальнейшего продвижения к Москве, Мамонтов повернул на юг. 28 августа казаки без боя заняли Лебедянь, гарнизон которой бежал задолго до прихода белых.
В этот же день В.И.Ленин телеграфировал М.М.Лашевичу: "Крайне обеспокоен успехами Мамонтова. Он может разрушениями дорог и складов страшно повредить нам. Все ли меры принимаются? Достаточно ли энергично и быстро? Извещайте чаще."
Не имея крупных кавалерийских частей, советское командование постоянно опаздывало, не имея возможности даже установить точное местоположение дивизий Мамонтова. 31 августа около 18.00 мамонтовцы взяли Елец.
Здесь, как и в других городах, были разрушены мосты, склады, казармы и фабрики. После продолжительной остановки в Ельце мамонтовцы 4 сентября двинулись на Воронеж. 6 сентября 12 конная дивизия генерала Постовского после упорного боя захватила станцию Касторную, разрушив как обычно железнодорожные пути и склады.
Дальнейшее продолжение мамонтовского рейда начало беспокоить А.И.Деникина, который настаивал на скорейшем возвращении загулявшего корпуса.
А тем временем, командование Южного фронта собирало войска для уничтожения частей К.К.Мамонтова. Была переброшена 21-я стрелковая дивизия. С царицынского направления был снят конный корпус под командованием С.М.Буденного.
А пока эти силы сосредотачивались на новых рубежах, мамонтовцы шли к Воронежу. 7 сентября казаками была занята Усмань. В этот же день красные заняли оставленные белыми Елец и Касторную. 8 сентября К.К.Мамонтов начал штурм Воронежа.
Втянувшись в многодневные бои, казаки оказались привязанными к одному пункту, к которому тут же начали стягивать части РККА. И хотя 11 сентября дивизиям Мамонтова удалось ворваться в Воронеж, уже на следующий день им пришлось оттуда отступить с большими потерями.
Дальнейшее движение мамонтовцев сводилось к поиску участка для соединения с основными силами А.И.Деникина. Избегая крупных столкновений с частями РККА, участники белого рейда маневрировали к югу от Воронежа.
19 сентября корпус К.К.Мамонтова пробился на соединение с частями корпуса, которым командовал А.Г.Шкуро, в районе Старого Оскола. Несмотря на серьезный ущерб, который нанес рейд Мамонтова прифронтовым железным дорогам и линиям связи, несмотря на эффектные захваты городов с показательными казнями и повальным грабежом, рейд К.К.Мамонтова не смог парализовать Южный фронт РККА.
Более того, проведя работу над ошибками, командование РККА ускорило формирование крупных кавалерийских соединений, появление которых подготовило будущий разгром армий А.И.Деникина. Опыт К.К.Мамонтова лишний раз показал, что завоевания могут выглядеть, как волна, сокрушающая берег, а могут напоминать удар шашкой по воде, от которого через некоторое время не останется никакого следа.

1. М.Рымшан. Рейд Мамонтова: август–сентябрь 1919 года. М. ГВИЗ. 1926.
2. М.Свечников. Рейды конницы и оборона железных дорог. М. ГИЗ. 1928. 174 с.
3. С.И.Мамонтов. Не судимы будем. Походы и кони. М. Военное издательство. 1999.
4. С.Ауский. Казаки. Особое сословие. М. ОЛМА-ПРЕСС. 2002. 448 с.
5. Книга погромов, 1918—1922. М. Институт славяноведения. Государственный архив Российской Федерации. РОССПЭН. 2007.
6. И.Калинин. Русская Вандея. М.-Л. Госиздат. 1926. С. 143-155.
7. И.Е.Филиппов. На удар—ударом: Очерк борьбы за Воронеж с Мамонтовым и Шкуро. 1919. Воронеж. 1934.
8. Р.В.Борисенко. Походы "белых" казаков на территорию Воронежской губернии в 1919 году. Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Социология. 2015. № 1.
9. E.-S.Landis. A Civil war episode: General Mamontov in Tambov, August 1919. Pittsburgh. 2002. 41 p. (The Carl Beck papers in Russian a. East Europ. studies, N 1601).
10. А.Н.Грищенко, А.В.Лазарев. Неизвестные страницы архивов: рейд генерала КК Мамонтова глазами его участников. Военная мысль. 2013. № 2. С. 65-78.
11. А.В.Венков. К.К.Мамантов - легенда "белого движения". Человек второго плана в истории. 2007. Вып. 4.
12. А.В.Посадский. Еще раз о рейде Мамонтова. Донские казаки в борьбе с большевиками: альманах. 2009.

13

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

первачек громаднейшее спасибо.что окликнулись на мою просьбу о рейде Мамонтова....досконально прочту в выходные (сейчас идёт сезон,поэтому после смены ужинаю и просто падаю...) - но даже только "глянув" вижу что надо брать карту и карандаш и всё-всё выписывать по времени и по событиям.    Костик Вы конечно имеете право иметь свою точку зрения,но история не для того чтобы ставить клейма,100лет прошло и надо просто разобраться (с прицелом на сегодняшний день) что-же тогда произошло.

Я за свободные джунгли!..

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Еще об общей обстановке на период самого рейда Мамонтова, так и в период второго похода его на Воронеж в составе двух конных корпусов совместно с Шкуро.

Гражданская война.
1918 – 1921 г.г. Том 3. Издательство 1930 г.
Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной Армии.
А.С.Бубнов. С.С.Каменев. М.Н.Тухачевский. Р.П.Эйдеман.

…Глубокое вклинение  8-й красной армии в белый фронт на Купянском направлении принудило белых приостановить свои операции на Украине. Ограничившись активной обороной против 14-й армии, командование Добровольческой армии приступило к организации  маневра против группы Селивачева. Сдерживая ее наступление с фронта, оно создавало ударные группы на Белгородском и Бирючском направлениях для удара по флангам и тылу  8-й армии (см. схему  8 ). Для образования Белгородской маневренной группы был использован конный корпус Шкуро (переброшенный с Киевского направления) и вновь сформированные части Харьковского района (части 31-й и Корниловской дивизии), Бирючская группа создавалась из 2 донских дивизий и 1 бригады. Против 9-й армии противник активно оборонялся на фронте Павловск, ст. Подгорная, обеспечивая этим свой маневр справа.
С 5 сентября начали сказываться результаты этой перегруппировки белых. Развивая свой удар от Белгорода в северо-восточном направлении — на Ржаву и от Варваровки на р. Калитва (40 км к юго-востоку от г. Бирюч) — в северо-западном направлении на
Бирюч Н. Оскол, белые принудили выдвинувшиеся части  8-й армии начать отход на линию, проходившую севернее Короча — Н. Оскол —Алексеевка.
Успешности контрманевра белых против группы Селивачева много содействовало то обстоятельство, что группа сразу рванулась глубоко вперед, не позаботившись о достаточном расширении основания клина своего вторжения.  8-я армия узким и длинным языком вдавалась вперед, что делало весьма уязвимыми ее фланги. Несомненно, что здесь играло свою роль увлечение погоней за территорией.
14-я армия, предварительно оттесненная противником за р. Сейм,пыталась - было активными действиями своего правого фланга помочь группе Селивачева. Она вновь переправилась через р. Сейм, овладела к 13 сентября фронтом Борзна — Бахмач, но в связи с неустойчивостью на Курском направлении вынуждена была опять отойти назад. Теперь только сказались все невыгодные последствия отсутствия оперативного взаимодействия между группами Шорина и Селивачева. Противник получил возможность ликвидировать маневр Селивачева, пользуясь пространственным удалением от него группы Шорина. На отсутствии тесного взаимодействия между обеими группами сказалось в отрицательную сторону и нарушение линий связи в тылу фронта набегом Мамонтова. В силу перерыва связи группы Шорина со штабом Южного фронта, она временно управлялась непосредственно самим главкомом.
Придавая группе Шорина по прежнему решающее значение, главком приказывал командованию Южным фронтом правый фланг группы нацелить западнее Луганска, не ослабляя группы Шорина выделением из нее частей для борьбы с набегом Мамонтова, а на остальном фронте всячески развивать активность, чтобы воспрепятствовать противнику производство перебросок на его левый фланг.
Это приказание свидетельствует о том, что главное командование по прежнему считало группу Шорина наносящей главный удар и неохотно шло на обращение ее в источник питания войск, ведущих борьбу с корпусом Мамонтова (группа т. Лашевича). Но в этом вопросе у главкома очевидно существовало уже принципиальное разногласие с председателем РВСР. Последний, по видимому, стремился перенести центр тяжести приложения усилий Южного фронта на Орловско-Курское направление и усилить группу Лашевича за счет частей Донского участка. Это можно усмотреть из телеграммы главкома № 4195/оп от б сентября 1919 г. на имя предреввоенсовета.
В  этой телеграмме главком указывает, что всего в распоряжении Лашевича для борьбы с Мамонтовым имеется 10 470 штыков, 500 сабель и 12 орудий. 2 сентября Лашевичу послано еще более 3 000 штыков и 9 орудий. Кроме того, в Туле в качестве резерва сосредоточивается 21-я стрелковая дивизия, прибывающая с Восточного фронта. Независимо от этих сил Лашевич может использовать еще для борьбы с Мамонтовым и гарнизон Тулы в количестве 1ООО штыков и 2 орудий (5-й Латышский и железнодорожный полки). Далее главком переходит к самой важной части своей телеграммы, оспаривая предлагаемую перемену движения 9-й красной армии прямо на запад и направление конного корпуса Буденого на Воронежско-курское направление. По мнению главкома принятие такого решения равнозначно коренному изменению первоначального плана. Главком считает, что перенос наших усилий на Воронежско-курское направление, которое и теперь не является главным, означает подчинение инициативе противника. По мнению главкома условия борьбы складываются более благоприятно для противника на западных операционных направлениях Южного фронта. Здесь в распоряжении противника имеется более развитая железнодорожная сеть; здесь же в его тылу имеются кое-какие резервы. Переброска резервов противника на восток встретит большие затруднения как в силу начертания железнодорожной сети, так и в силу отсутствия там у противника свободных резервов. Признавая мысль об обороне пагубной, главком указывает, что следует твердо держаться намеченного плана наносить удар по Дону и Кубани, как по источникам живой силы противника. Мы так подробно остановились на содержании этой телеграммы потому, что она имеет большое принципиальное значение. Она является ключом к пониманию всех дальнейших перегруппировок на Южном фронте. Белые, убедившись в численном превосходстве группы Шорина и не имея возможности приостановить ее успехи на занимаемом ими фронте, начали преднамеренно отходить на линию рек Хопра и Дона, опирая свой правый фланг на Царицынский укрепленный район. Прикрывшись этими реками как тактической преградой и опираясь на район Царицына, они перегруппировали свои силы, создав в районе Качалинская—ст. Котлубань сильную маневренную группу из 3 кубанских корпусов и своей  6-й пехотной дивизии. Эта маневренная группа обрушилась 9 сентября 1919 г. прежде всего на  10-ю армию, причинив ей большой урон, чем и приостановила наступательный порыв всей группы Шорина. Последняя к этому времени была уже значительно ослаблена выделением из нее сил для борьбы с набегом Мамонтова, о чем наглядно свидетельствует вышецитированная нами телеграмма. Благоприятное для белых изменение общей обстановки побудило их командование стремиться к развитию достигнутого частного успеха над группой Селивачева. Это решение и положило начало генеральному сражению обоих противников на границах РСФСР, основным содержанием которого являлась Орловская операция. Но, прежде чем рассмотреть, как развернулся этот новый этап кампании на Южном фронте, явившийся ее кризисом, нам необходимо подвести краткий итог продолжавшемуся набегу Мамонтова.
Счастливо для себя разойдясь с двинутой ему навстречу из района Кирсанова 56-й стрелковой дивизией и овладев 18 августа, как мы уже упомянули, Тамбовом, а 22 августа Козловом, откуда штаб Южного фронта вынужден был перебраться в Орел, Мамонтов двинулся прямо на запад, выделив на г. Ранненбург небольшой боковой отряд. Успешные действия Мамонтова потребовали объединения руководства борьбой с ним в одних руках. 27 августа 1919 г. руководство всеми операциями против Мамонтова было возложено на члена РВС Южного фронта т. Лашевича. Попытки преградить путь следования Мамонтову не удались, так как борьбу с ним вели почти исключительно пешие части. Поэтому последнему удалось опередить красные части в Лебедяни, после чего он двинулся на Елец и занял его.
При дальнейшем движении корпуса Мамонтова среди казаков стали наблюдаться признаки разложения, что вызвано было массовыми грабежами. Население относилось к корпусу враждебно, силы его конницы постепенно таяли. Это заставило Мамонтова прибегнуть к вспомогательным формированиям из местного населения (Тульская пехотная дивизия). Одновременно нарастали силы красных, и кольцо их становилось плотнее. Поэтому Мамонтов решил закончить свой набег. 4 сентября он двинулся из Ельца тремя колоннами в южном и юго-восточном направлениях.  6 сентября он этим маневром вышел из окруживших его полукольцом красных частей и быстро начал спускаться к югу. В стремлении не допустить его выхода на присоединение к своим главным силам красное командование принимало меры к снятию новых значительных сил с фронта для направления против Мамонтова.
Для этого помимо частей, направленных для борьбы с белой конницей, в том числе бригады 3-й стрелковой дивизии (из состава 8-й армии) и 21-й стрелковой дивизии, следовавшей с Восточного фронта на усиление группы Шорина, приказано было выделить из состава 10-й армии 37-ю и из 9-й армии 22-ю стрелковые дивизии.
С переброской 37-й дивизии командование не торопилось, имея в виду усилить ею правый фланг 9-й армии, а 22-я дивизия была задержана в своей армии до окончания борьбы с поднявшимся-  было восстанием Миронова. Последний, бывший казачий полковник, с первых дней октябрьской революции сражался на стороне советской власти, но, будучи не согласен с политикой советов на Дону, решил со своим Донским корпусом, который он в это время формировал в Саранске (Пензенской губернии), выступить для борьбы на два фронта: и против Деникина, и против большевиков. 23 августа под предлогом, что правительство срывает формирование его корпуса, он вовлек в мятеж часть несознательных казаков и с отрядом в 5000 человек (из них только 2000 вооруженных и 1000 конных), при  2 орудиях  10 пулеметах, двинулся к линии фронта в надежде, что его примет к себе 23-я стрелковая дивизия 9-й армии, которой он раньше командовал. Для ликвидации выступления Миронова были взяты части из состава 1-й и  4 армий Восточного фронта, части запасной армии из Казани и Самарского укрепленного района. Однако в их содействии не встретилось надобности. Отряд Миронова нарвался на конный корпус Буденного и был рассеян.
После ликвидации восстания Миронова конный корпус Буденного продолжал свое движение в район Новохоперска. Мамонтов в это же время шел уже прямо на Воронеж. 7 сентября Мамонтов занял г. Усмань, а в течение 8 — 12 сентября он тщетно старался овладеть Воронежем, но не мог преодолеть сопротивление красных частей, подоспевших на выручку города. Поэтому прекратив борьбу за Воронеж и отойдя к северу, Мамонтов в течение недели маневрировал в районе этого города и в непосредственной близости к линии фронта, нащупывая слабое место в красном фронте для прорыва на присоединение к своим главным силам. Все данные указывали на группировку сил белой конницы к юго-востоку от Воронежа, куда стягивались и главные силы красных, ослабив направление к юго-западу от этого пункта.
Во время маневрирования Мамонтова обнаружилось сильное наступление корпуса Шкуро от Старого Оскола в Северном и Северо-восточном направлениях. Группа Шкуро 17 сентября уже находилась в 50  км юго-западнее Воронежа; Мамонтов быстро свернул навстречу Шкуро, и 19 сентября произошло соединение конницы Шкуро и Мамонтова у с. Осадчино. Сорвать наступление красных Мамонтову не удалось, но все же он значительно ослабил результаты наступления главным образом в отношении действий группы Шорина. Крупные силы из состава этой группы (свыше 2 стрелковых дивизий), вместо действий по прямому своему назначению, были отвлечены на борьбу с Мамонтовым. Это обстоятельство и содействовало главным образом развитию нового наступления белых армий на центральных операционных направлениях и облегчило им выполнение этого наступления. Успех Мамонтова был куплен однако ценой падения боеспособности его конницы как в силу ее внутреннего разложения, так и в силу изнурения конского состава.
Значение действий крупных конных масс в условиях гражданской войны было правильно учтено красным командованием из примера рейда Мамонтова. Этот рейд окончательно оформил решение о создании крупных масс красной конницы, сыгравшей решающую роль в последующих операциях Красной армии (Кампания «Пролетарий на коня!»)

15

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Спасибо первачек за добавления....в выходные с внуками будем "играть в войну",т.е. я читаю текст а внуки солдатиками и конниками на карте (из Гугла перепечатываем) реконструируют событие...

Я за свободные джунгли!..

16

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

первачек пишет:

представитель центра Подбельский на заседании фракции РКП(б) Губисполкома утверждал, что вся губерния засорена кулаками

Кулаки мусор что-ли ?(засорена!)

первачек пишет:

По пути казаки продолжали разрушать железную дорогу, сжигать станции и железнодорожный инвентарь, реквизировать имущество, разоружая встречные красные части и распуская красноармейцев по домам под расписку — что больше они воевать не будут.

Хм-м-м-....просто написать …"я больше не буду..."

первачек пишет:

Между тем был арестован популярный местный [еврейский] общественный деятель, которого хотели расстрелять. Когда бывший городской голова хлопотал за него, генерал Мамонтов выразил удивление, как это можно хлопотать за жида. В эту же минуту явился казак к генералу Мамонтову с заявлением, что он убил 3 евреев. Генерал Мамонтов удивился этим докладом, указав, что нужно расстреливать их сотнями, но не единицами. «Рад стараться», - ответил солдат. Когда перед ним же ходатайствовала известная помещица г-жа Стахович о предоставлении караула для охраны кабинета одной еврейки - зубного врача, он ответил, что для евреев ничего не может сделать: «Удивляюсь, что просите для жидов, вы просите о чем хотите, только не для них, жидов». По приказу генерала Мамонтова все жители Ельца в возрасте от 16 до 40 лет должны были явиться на работу для разгрузки снарядов на местный артсклад. Явившихся на работу евреев держали взаперти несколько дней, не давали им ни есть, ни пить, а затем добивали.

Костик твоя тема !!

первачек пишет:

После Ельца корпус Мамонтова не представлял уже собой боевой единицы. Он напоминал наглотавшегося советским добром удава, лениво и тяжело ползущего по полям и степям Воронежской области.

А автор статьи поэт !! Вот только с имуществом заковыка прежде чем стать советским оно принадлежало этим-же казакам..

первачек пишет:

Каждая рота имела 160—200 штыков при 4 пулеметах. Многие из них были отосланы внутрь губернии подавлять кулацкие восстания

1919 год и уже кулацкие восстания ?

первачек пишет:

Под руководством партийной организации, во главе с Лазарем Моисеевичем Кагановичем, коммунисты, рабочие и трудовое крестьянство шли на фронт. Воронежская, богучарская,  острогожская, коротоякская, павловская партийные организации целиком были на фронте. Тов .Каганович с помощью партийных организаций поднимает на борьбу с Мамонтовым рабочих Воронежа, появляется в окопах и личным примером поднимает боевой дух в отрядах. По городу объявляется чрезвычайная мобилизация.

Хм-м-м-м...а чего-же виновным в сдаче города его не признали ? (костик ау-у-у-у-у!)

первачек пишет:

«Освободителей» от большевиков не замедлила встретить местная буржуазия. Очевидцы рассказывают, как на улицах к мамонтовцам подходили хорошо одетые люди, заискивающе хлопали по крупам лошадей, угощали мамонтовцев папиросами.

….хорошо одетый- значит буржуй!

первачек пишет:

Мамонтовцы бежали, оставив огромный обоз с награбленным добром.

!! Т.е. "добро" опять стало советским...

первачек пишет:

По шоссе к Сельско-Хозяйственному Институту из города /5/ шла группа людей человек 15-20. Когда мы с ними поравнялась, остановили бронелетучку, я спросил их, как дело в Воронеже. Видя калмыцкие халаты, эти люди приняли нас за белых и один из них с большой радостью, называя нас «братцами» начал говорить о притеснениях большевиков и передал список с адресами коммунистов.

!!! Всё-таки были "сознательные" граждане в Воронеже!!

Я за свободные джунгли!..

17

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

первачек ещё раз благодарности …...с высоты сегодняшних дней оценки событий не те что в 39 ,порой казалось что антисоветчик какой-то писал....

Я за свободные джунгли!..

18

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

dima1 пишет:

первачек пишет:

    Между тем был арестован популярный местный [еврейский] общественный деятель, которого хотели расстрелять. Когда бывший городской голова хлопотал за него, генерал Мамонтов выразил удивление, как это можно хлопотать за жида. В эту же минуту явился казак к генералу Мамонтову с заявлением, что он убил 3 евреев. Генерал Мамонтов удивился этим докладом, указав, что нужно расстреливать их сотнями, но не единицами. «Рад стараться», - ответил солдат. Когда перед ним же ходатайствовала известная помещица г-жа Стахович о предоставлении караула для охраны кабинета одной еврейки - зубного врача, он ответил, что для евреев ничего не может сделать: «Удивляюсь, что просите для жидов, вы просите о чем хотите, только не для них, жидов». По приказу генерала Мамонтова все жители Ельца в возрасте от 16 до 40 лет должны были явиться на работу для разгрузки снарядов на местный артсклад. Явившихся на работу евреев держали взаперти несколько дней, не давали им ни есть, ни пить, а затем добивали.

Костик твоя тема !!

А почему только моя?

http://www.russdom.ru/oldsayte/mom/m5/m544.html
Евреи хотят поставить Россию перед собой на колени. Это объявлено очень торжественно и громко на многолюдном собрании в Филадельфии 18 февраля, то есть несколько недель тому назад. Вот что сказал крупный банкир Лёб (еврей), директор местного департамента продовольствия: "Не худо отменять договоры, но лучше навсегда освободиться от царского деспотизма! Собирайте фонд, чтобы посылать в Россию оружие и руководителей, которые научили бы нашу молодежь истреблять угнетателей, как собак! Пусть лавина эта катится по всем Соединенным Штатам! Подлую Россию, которая стояла на коленях перед японцами, мы заставим стать на колени перед избранным от Бога народом. Собирайте деньги - деньги это могут сделать".

"Бешеный восторг присутствующих, - говорит г-н фон Эгерт (В. П. фон Эгерт. Надо защищаться. На рассмотрение и обсуждение г-д министров и их сотрудников, г-д членов Государственного совета и Государственной Думы. СПб., 1912.), - был ответом на этот призыв к борьбе с Россией при помощи убийц и бомбистов, широко снабжаемых деньгами из Америки". Нечего добавлять, что большинство присутствовавших были евреи. Пошли сборы денег, и "лавина" покатилась по Соединенным Штатам при содействии огромного хора жидовской печати, а печать там, как и всюду, преимущественно в жидовских руках. Лавина по стране миллиардеров катится теперь как снежный ком. Открыто и публично, как сообщает "Philadelphia Press", влиятельнейший еврейский банкир в собрании 3000 евреев объявил Россию "подлой" (cowardy), способной стать на колени перед японцами и тем более перед евреями. Он предложил "to send a hundred soldiers of fortune to Russia and would have arms smuggled into that land" (Отправить сотни солдат удачи в Россию и устроить контрабанду оружия в эту страну.).

https://www.litmir.me/br/?b=215439&p=12
Троцкий стал срочно готовиться к возвращению в Россию и набирать интернациональную бригаду добровольцев. Особенно приветствовались нью-йоркские гангстеры из еврейских гангстерских шаек, имевшие опыт обращения с оружием. Эти люди, такие как Моисей Урицкий, первый шеф ВЧК  и Володарский (Моисей Гольдштейн), первый комиссар печати  – «Два Моисея», бывшие гангстеры, стали руководителями отдельных отрядов еврейских добровольцев. Всего было набрано 267 добровольцев. Нью-Йоркские евреи тогда ласково говорили: «Наш Лева едет отбирать работу у русского царя».

19

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Костик пишет:

...призыв к борьбе с Россией при помощи убийц и бомбистов, широко снабжаемых деньгами из Америки". Нечего добавлять, что большинство присутствовавших были евреи. Пошли сборы денег, и "лавина" покатилась по Соединенным Штатам при содействии огромного хора жидовской печати,
... Особенно приветствовались нью-йоркские гангстеры из еврейских гангстерских шаек, имевшие опыт обращения с оружием


первачек пишет:

По дороге казаки изрубили отстреливавшегося до последнего патрона китайца-часового. Его не сняли с поста, и он погиб, как герой. Около аптеки схватили коммуниста—работника губОНО—и тут же повесили на телеграфном столбе. В штабе, разместившемся в гостинице на углу улиц Интернациональной и Карла Маркса, допрашивали Федотову. Она молчала. На станции горели вагоны и пакгаузы с советским добром. Ночью при зловещем зареве пожаров за городом расстреливали коммунистов. В городе началась пьяная вакханалия, расстрелы, допросы, пытки. В Федотову после издевательства офицер почти в упор разрядил полную обойму из нагана. Получив 7 ран, истекая кровью, Федотова случайно попала в госпиталь. Пьяные ватаги офицеров рыскали по городу, врывались в госпитали, искали раненых красноармейцев.


По дороге казаки изрубили отстреливавшегося до последнего патрона китайца-часового. Его не сняли с поста, и он погиб, как герой.

первачек,китаец - наёмник служивший гангстерам герой?


На станции горели вагоны и пакгаузы с советским добром.

Советское добро еврейские гангстеры из Америки привезли?

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

http://images.vfl.ru/ii/1565885053/440a1a8c/27552398_m.jpg

Еще один мост взорванный белыми через реку Лиски..

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

Полеты Донской авиации для связи с 4-м конным корпусом Мамонтова
    http://www.retroplan.ru/encyclopaedia.h … bi2Details

Марат ХАЙРУЛИН
Альманах «Донские казаки в борьбе с большевиками», №4/2010
В историографии Гражданской войны широко освещен знаменитый рейд 4-го конного корпуса генерал-лейтенанта Константина Константиновича Мамантова (Мамонтова) по тылам Красной армии летом 1919 года. В этой публикации будут подробно рассмотрены удачные и неудачные попытки полётов Донской авиации для установления связи с частями Мамантова. Найденные документы позволили немного раскрыть эту неизвестную тему.
Отчаянную храбрость проявили Донские лётчики, которые при почти полном отсутствии информации о нахождении корпуса Мамантова, совершали рискованные полёты в глубокий тыл к красным для связи с казаками. Какие усилия предпринимались для этого, и сколько было напрасных жертв. В условиях Гражданской войны посадка на незнакомой местности в большинстве случаев заканчивалась поломкой самолёта, грозившей пленом или гибелью экипажа. Лётчики шли на страшный риск, исполняя приказы командования, порой не выполнимые.
Следует отметить, что почти все лётчики, принимавшие участие в этих полётах, служили ранее в Красном воздушном флоте и дезертировали оттуда. Так, например, в октябре 1918 года на сторону донцов перелетел целый советский авиационный отряд (9-й армейский) во главе с командиром Захарием Васильевичем Снимщиковым (лётчики Филипп Михайлович Баранов, Лука Евменьевич Добровольский, Иван Иванович Макаренко, Антон Яковлевич Осташевский и Владимир Антонович Хомич, наблюдатели Сергей Николаевич Аладьин и Иосиф Фомич Хашковский). 9 ноября того же года «пропали без вести» командир красного 22-го корпусного авиационного отряда Эдвин Мартынович Битте вместе с наблюдателем Вячеславом Александровичем Шуриновым.
Первые сведения об удачном начале Мамантовского рейда были отражены в оперативной сводке штаба Донской Армии от 26 июля 1919 года, в которой говорилось, что «на Воронежском направлении при занятии частями Мамантова 24 июля на рассвете станции Таловой и Александровского посёлка, красные из Орловки и станции Чиглы бежали на Бобров. В Александровском посёлке захвачен целиком штаб одной из красных дивизий, транспорты с боевыми припасами и провиантское имущество, десятки кухонь, автомобиль и мотоциклеты. В тот же день около 16 часов было отбито наступление противника, предпринимавшееся со стороны Николаевского поселка на Н. Чиглы, после чего противника отошел на юго-запад. С утра 25 июля было отбито наступление противника от Таловой на Александровский посёлок, причём из этой группы красных уцелели лишь небольшие партии, бежавшие на Знаменское и ст. Колено. ... За бои 24 и 25 июля полками генерала Мамантова в этом районе взято 500 пленных, несколько десятков пулемётов, боевые припасы и многочисленные обозы»[1]. Вышеуказанные сведения доставил командир 3-го Донского самолётного отряда военный лётчик подполковник Константин Николаевич Антонов, который летал 25 июля 1919 года на связь с 4-м конным корпусом. При этом он совершил семь посадок по маршруту: Урюпино—Бутурлиновка— Таловая—ст. Абрамовка—Волконское—Урюпино, затратив на это 5 часов 35 минут. 29 июля Антонов вновь летал для связи по маршруту Урюпино— Абрамовка—Волынское—Абрамовка—Урюпино, с пятью посадками, весь полёт занял 5 часов 10 минут. Антонов относительно легко нашёл мамантовские части, которые ещё не зашли далеко вглубь территории противника.
В состав 4-го Донского конного корпуса входили: 1-я и 3-я Донские конные дивизии, резервная Донская дивизия (каждая численностью в 2000 сабель), пеший казачий отряд (3000 штыков), 12 пушек и три броневика 1-го автоброневого отряда («Стерегущий», «Атаман Каледин» и «Медведица»). Рейд по красным тылам стремительно развивался. В день мамантовцы проходили порядка 6о вёрст. 5 августа был взят Тамбов, 10 — Козлов, а вечером 18 — пал Елец.
После полёта Антонова связь с Мамантовым была потеряна почти на месяц. Донское командование получало лишь отрывочные и неточные сведения о корпусе от своей агентуры и перебежчиков. Возникла срочная необходимость в передаче новых установок и директив для самостоятельно действующих в красном тылу мамантовцев.
Начальник штаба Донской Армии генерал-лейтенант Анатолий Киприанович Кельчевский докладывал, что «в настоящее время на фронте всего три действующих авиаотряда неполного состава. Аппараты, находящиеся в парке и базах после ремонта немедленно отправляются на фронт. Отсутствие специальных авиазаводов и резерва самолётов не позволяет своевременно заменять старые и выбывшие из строя аппараты новыми. Три Донавиаотряда после получения английских самолётов немедленно будут отправлены на фронт, но перевооружение идёт крайне медленно. Помочь же старым отрядам англичане отказались»[2].
В начале августа 1919 года на Донском фронте оперировало всего три авиационные части: 3-й, 4-й и 5-й Донские самолётные отряды.
3-й отряд, под командованием подполковника К.Н. Антонова, имел на вооружении бипланы: английские «Сопвич полуторастоечный» и французские «Фарман-30». Отряд обслуживал 1-й Донской корпус и находился в Филоново.
4-й отряд (командир есаул Фёдор Трофимович Зверев) с конца июня базировался у станции Митрофановка и действовал в районе 3-го Донского корпуса. Пилоты летали на английских одноместных истребителях «Сопвич Кэмел». Через месяц интенсивной боевой работы в отряде осталось один-два исправных самолёта.
5-й отряд, под командованием подполковника Валериана Михайловича Корицкого, выполнял задания 2-го Донского корпуса и базировался в Урюпино. Отряд имел изношенные французские разведывательные бипланы «Вуазен» и «Фарман-30». В июле часть аппаратов отряда перелетела в Митрофановку в распоряжение 3-го корпуса, в помощь 4-му Донскому самолётному отряду.

http://images.vfl.ru/ii/1566050276/67a7b5ea/27569989_m.jpg

Начальник Донской авиации полковник Вячеслав Григорьевич Баранов докладывал 19 августа 1919 года о положении отрядов на фронте начальнику штаба 3-го Донского корпуса: «Нами принимаются все меры включительно до ночных работ, дабы увеличить число боеспособных самолётов в авиаотрядах, но вследствие отсутствия самолётов в резерве нельзя снабдить до штатного числа даже три авиаотряда, находящиеся на фронте. Рассчитываю, что через неделю в 4-м авиаотряде будет два «Кэмела» и один «Фарсаль», в помощь которым в конце августа будет придано ещё два самолёта 3-го отряда»[3].
23—З1 августа 1919 года.
Несмотря на вышеуказанные сложности, полковник Баранов получил категорическое боевое приказание не останавливаться ни перед какими трудностями, вплоть до потери лётчиков и самолётов, связаться с генералом Мамантовым. Выполнять эту сложную задачу были назначены военные лётчики 3-го Донского самолётного отряда штабс-капитан Э.М. Битте и прапорщик Ф.М. Баранов. Не задумываясь оба пилота стали готовиться к трудному полёту. Они прекрасно осознавали, что в случае попадания в плен пощады не будет: оба перелетели от красных на новых самолётах.
Наконец, 23 августа, они прибыли на станцию Миллерово на аппарате «Сопвич». Битте управлял самолётом, а Баранов сидел на месте наблюдателя. Для дальнего перелёта было очень удобно, что оба могли управлять аппаратом, сменяя друг друга. На следующий день, утром, имея лишь данные почти двухнедельной давности о приблизительном нахождении корпуса Мамантова от и августа, лётчики отправились искать генерала. Первую посадку они совершили в Митрофановке, остальные три — в тылу у красных. Полёт по маршруту: Миллерово— Митрофановка—станция Усмань—местечко Лазовка—деревня Дрязги и обратно в Миллерово занял 8 часов. Пилоты нашли в глубоком тылу противника части Мамантова, получили от генерала подробное донесение, в котором в частности указывалось, что «части корпуса, разгромив за время рейда узлы Тамбов, Козлов, Грязи, Елец, Касторная, к утру 25 августа занимали район западнее Липецка—южнее Грязи—западнее Воронежа, имея задачей действовать в духе последних указаний Главкома»[4].

http://images.vfl.ru/ii/1566050344/19f1d4be/27570017_m.jpg

Лётчики Битте и Баранов вернулись обратно в 16 часов 25 августа. Всего ими было пройдено 800 вёрст. На расходы для установления связи было истрачено 1000 рублей[5]. После долгого перерыва эти доблестные пилоты были первыми, кто смог установить связь с Мамантовым.
Прапорщик Баранов впоследствии вспоминал этот опасный полёт: «23 августа вечером получили от штаба Донской Армии приказание лететь, причём все приказания, которые надо было передать генералу Мамонтову, были нам вручены наизусть. Пакетов не давалось. 24 августа в 3 часа утра вылетели в Митрофановку на передовую авиационную базу, где пополнили баки бензином и взяли запас бензина 3 пуда и масла 1,5 пуда в бидонах. Пулемёт сняли для облегчения аппарата. Вылетели со станции Митрофановка в 13 часов 24 августа по направлению на Воронеж. Настроение вначале было преотвратительное, летели на север, ветер был встречный и сильно замедлял движение «Сопвича». Военный лётчик поручик** Битте сидел позади в качестве наблюдателя. Пролетев Воронеж, решили спуститься в первый раз для расспросов. Верстах в 20 восточнее Воронежа заметили ровное поле, две едущие повозки и двух человек, работающих в поле. Стали осторожно спускаться, смотря по сторонам: нет ли каких пеших или конных групп. Спустились благополучно.
Поручик Битте побежал к крестьянам расспрашивать о генерале Мамонтове и его коннице. Крестьяне встретили поручика Битте безразлично, сказали: «Не знаем, кругом везде красные». До этого спуска летели 2 часа 45 минут. Сели в аппарат, завели мотор и полетели дальше на север, на Грязи. Второй спуск решили сделать где-нибудь близ железной дороги, так как у крестьян не добьёшься толку. Недалеко от станции Грязи спустились у железнодорожной будки. Вызвали сторожа и стали его расспрашивать. Сторож сказал, что генерал Мамонтов где-то около Липецка, что на Грязи прошёл красный бронепоезд и что в Грязях ждут прихода генерала Мамонтова.
Сели снова в аппарат и полетели. Настроение стало приподнятое: генерал Мамонтов был где-то уже недалеко, во всяком случае, в этом районе. Теперь началась самая ответственная часть задачи: найти конницу и не спутать её с красными войсками. Кончался бензин, надо было снова садиться. Спустились в поле, налили бензин и масло, полчаса просидели и пошли вдвоём спрашивать крестьян. Крестьяне сказали, что Мамонтов находится в Липецке. Это подтверждение ещё больше приподняло наше настроение: близки к цели. Подходя к аппарату, услышали вдали глухую ружейную перестрелку. Слава Богу, значит, Мамонтов где-то близко.

http://images.vfl.ru/ii/1566050387/d7addd06/27570042_m.jpg

Снова сели в аппарат и полетели. Пролетев 15 минут, в селе Дрязги заметили обоз и кавалерию на окраине, подумали, что это Мамонтов. Решили снижаться, спустились до 10 метров, стали рассматривать, есть ли погоны. Нам стали махать, бросать в воздух фуражки. Сели, но из аппарата не вышли, мотор работал на малом газе.
Подскакал разъезд казаков. Мы крикнули: «Кто?» — «Мамонтов». Выключили мотор, и вышли из аппарата. Встретили нас очень хорошо, целовали, жали руки. Спрашивали, как долетели. «По высшему», — отвечал всё время поручик Битте. Я сказал Битте: «Подожди, когда вернёмся, тогда будет по высшему». Корпусный интендант достал сейчас же несколько бутылок шампанского, и мы выпили. Битте тут же встретил знакомую сестру милосердия по Ельцу и ухаживал уже. Адъютант штаба корпуса достал автомобиль, и мы поехали к генералу Мамонтову в соседнюю деревню. Нас сильно поразило, что по всей дороге была разбросана масса трупов красных — никто их не убирал.
Приехали в деревню, нам сказали, что штаб корпуса перешёл в деревню Телемой [Правильно: Телелюй (к востоку от Дрязги). — М.Х.]. Повернули обратно в деревню
Телемой, нашли штаб корпуса. Нас сейчас же окружили офицеры, и повели к генералу Мамонтову.
Генерал Мамонтов был страшно обрадован, нас посадили — было всего три стула — сидели мы и генерал Мамонтов, офицеры стояли. Покормили яйцами, помидорами, хлебом, огурцами, чаем с сахаром. Мы рассказали точно и подробно о положении на фронтах и передали словесное приказание вернуться на юг и ослабить фронт в районе Лиски, Валуйки, Острогожска и идти по тылам на восток к Балашову, рвать связь с фронтом красных. После доклада генерал Мамонтов рассказал о некоторых эпизодах своего похода, об отношении населения, о присоединявшихся добровольцах. «Здесь война кончена, — несколько раз повторял генерал Мамонтов, — почему отстаёт фронт?»
Рассказывал про одного комиссара. «Ты кто такой?» — «Представитель советской власти». — «А... Бей», — и сам ударил нагайкой. — «Я — убеждённый коммунист». — «А, убеждённый коммунист. Казаки, бей его». Тогда комиссар завопил, что он заблуждался. Генерал Мамонтов приказал его повесить за ноги. Минут 20 висел, потом повесили за голову. Рассказывал, что чуть не поймали Троцкого: захватили в Козлове собаку Троцкого, а Троцкий и начальник советской авиации Акашев успели удрать за 2 часа до прихода казаков из Козлова. В Козлове захватили 2 аэроплана и сожгли их.
Около 12 часов ночи поехали обратно: генерал Мамонтов сказал, что завтра в и часов будет у аппарата. Возвращались на автомобиле, по всей дороге чернели неубранные трупы красноармейцев. Приехав от генерала Мамонтова, пошли по приглашению начальника дивизии к нему на чай.
Начальник дивизии много рассказывал интересных эпизодов. С обозом генерала Мамонтова ходит масса крестьян, интеллигентов, офицеров с семьями, которые боятся расправы красных. Ведут целые гурты скоты, имеются броневики. Составилась целая пехотная дивизия исключительно из добровольцев. Есть 2 бронепоезда: «Казак непобедим» и «Богаевский», много автомобилей, легковых и грузовых.
Ночевали мы у заведующего авточастью, и заведующий авточастью долго был убеждён, что мы шпионы, красные лётчики.

http://images.vfl.ru/ii/1566050482/ec21e5b6/27570050_m.jpg
Начальник авиации Донской Армии
военный летчик полковник
Вячеслав Григорьевич Баранов,1919г.

На другой день в и часов утра пошли в штаб корпуса в деревню Дрязги, куда только что переехал штаб, за получением бумаг. Получив бумаги, отправились к самолёту. Чистого бензина не оказалось. Сделали смесь из бензина с керосином и налили в баки. Около 12 часов на аэродром пришёл Мамонтов со штабом. Офицеры держали самолёт за крылья, когда запустили мотор.
Когда улетали, генерал Мамонтов и офицеры стали во фронт и отдали честь. Сделав круг над корпусом генерала Мамонтова, взяли направление на юг. Дул попутный, благоприятный ветер. Через 3 часа 40 минут прилетели в Миллерово.
Все бумаги и документы лично передали в штаб. Генералу Кельчевскому генерал Мамонтов передал 2 бутылки рому и 1 бутылку коньяку. В штабе обо всём подробно расспрашивали, очень благодарили за блестяще выполненную задачу. На другой день отправились лётом в Новочеркасск и над Новочеркасском разбрасывали летучки, отпечатанные в штабе, о рейде генерала Мамонтова».[6]
Вскоре вновь возникла необходимость связи с Мамантовым для передачи последнему срочных распоряжений и директив Главкома и командующего Донской Армией.
Второй «Сопвич» с ротмистром Хомичем от 3-го Донского самолётного отряда прибыл в Миллерово 28 августа, затем перелетел в Митрофановку. На следующий день, другой лётчик 3-го отряда, штабс-капитан Рашид Бек Шахович Ахриев приземлил свой «Сопвич» у Миллерово.
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

30 августа 1919 года в 16 часов из Митрофановки «для исполнения боевой задачи для связи с корпусом генерала Мамантова» вылетели военный лётчик ротмистр Хомич и наблюдатель ротмистр Аладьин. При взлёте, сделав круг над аэродромом, на высоте 150 метров, их самолёт на повороте стремительно начал падать, перешёл в штопор, и, ударившись мотором о землю, был охвачен пламенем. Лётчики и аппарат сгорели. Это были первые, но не последние жертвы, принесённые Донской авиацией за всё время связных полётов с частями генерала Мамантова[7].
Благодаря найденным в архиве телеграммам и записям разговоров «по прямому проводу» стали известны многие подробности о действиях Донских лётчиков во время Мамантовского рейда.

http://images.vfl.ru/ii/1566050637/01e2b467/27570064_m.jpg
Военный летчик 4-го Донского самолетного отряда штабс-капитан
Эдвин Мартынович Битте, 1919 г.

1—14 сентября 1919 года
Штаб Донской Армии почти каждый день по прямой связи общался со штабом 3-го Донского корпуса. Например, 2 сентября 1919 года, поступили сведения, что на фронте 1-го и 2-го корпусов красные производят перегруппировку в связи с движением конницы генерала Мамантова. Из штаба Сидорина очень просили задержать лётчика, чтобы передать эти сведения для Мамантова. На эту просьбу ответили, что самолёт для связи с генералом Мамантовым вылетел уже в 11 часов 40 минут. Если будут аппараты, эти бумаги придётся послать завтра утром. Офицер штаба 3-го Донского корпуса от себя добавил: «Ввиду того, что нам теперь приходится обслуживать также и связь с генералом Мамантовым, представляется настоятельно необходимым усилить нас аппаратами за счёт других корпусов, так как вот уже третью неделю, мы за неимением аппаратов не производим воздушной разведки, в тот самый период, когда таковая представляет настоятельно необходимой. Кроме того, у нас висит змейковый аэростат противника, страшно нам мешающий и не позволяет высунуться нашим бронепоездам и сбить его необходимо теперь же. Усилить нас срочно аппаратами представляется крайне необходимым»[8]. На следующий день, з сентября, по прямому проводу доложили в штаб армии, что лётчик, летавший вчера для связи после двух посадок у станции Таловой и В. Икорец по опросам местных жителей узнал, что генерал Мамантов 31 августа ушел из района Верхний Икорец в направлении на Давыдовку. Ввиду позднего времени лётчик в 20 часов 30 минут возвратился обратно, сломав при посадке аппарат. Также офицер штаба 3-го корпуса посетовал, что «гоняясь за большим, мы теряем малое и если бы вчера лётчик не был задержан, ожидая телеграммы из штармдона [штаба Донской Армии], то он имел бы время разыскать генерала Мамантова и мы наверное, уже были бы в курсе действий генерала Мамантова»[9].
По состоянию на з сентября, в Митрофановке, в 3-м Донском самолётном отряде был лишь один исправный аппарат [штабс-капитана Ахриева], а к вечеру обещали ещё два исправных самолёта[10].
На следующий день, 4 сентября, по маршруту Митрофановка, Лиски, Давыдовка, Аношкино озеро, озеро Лебяжье, Острогожск, Русская Тростянка, Митрофановка, вылетал аэроплан 3-го отряда для поиска мамантовских частей. Первый раз, спустившись в районе станции Давыдовки, лётчики узнали от местных жителей, что части генерала Мамантова четыре дня назад ушли на запад. Произведя второй спуск у деревни Шубное (в 12 верстах западнее Острогожска), они выяснили, что Мамантов находился в 20-40 верстах севернее этой деревни. Из-за неисправности мотора, не рискнув продолжать поиски, авиаторы в 14 часов вернулись в Митрофановку[11].
Каждый день командование требовало от штаба 3-го корпуса отчётов о полётах, связанных с поиском Мамантова.
Так, например, 6 сентября полковник Шорников отчитывал обер-квартирмейстера штаба 3-го Донского корпуса полковника Шляхтина: «Чем вызывается Ваше молчание относительно полётов аппаратов для связи с генералом Мамантовым? Вы мне обещали своевременно сообщать, вместо этого я узнаю лишь о полёте через другие руки и перед ген[ерал-]квар[тирмейстер]ом приходится молчать. Генкварм приказал каждый раз после вылета и возвращения незамедлительно доносить телеграммой вне очереди. (...) Последнее время наших лётчиков постигают сплошные неудачи».
Шорников также сообщил, что с генерал-лейтенантом Андреем Григорьевичем Шкуро была налажена «прочная связь по радио» и, что его части встретились с мамантовцами у деревни Репьевка[12].
Несмотря на установившуюся радиосвязь, в то время вещь крайне ненадёжную, вся надежда возлагалась на авиацию. И лётчикам давали новые задания и требовали от них немедленного исполнения.
Связь с Мамантовым и передача ему срочных директив стали для Донского командования первоочередной задачей. Стало известно, что в Митрофановку прилетел сам полковник Константин Тимофеевич Калиновский, который во время рейда исполнял обязанности начальника штаба 4-го конного корпуса. Этот факт подтверждает газетное сообщение: «После ряда новых попыток установить связь с конницей ген. Мамантова, во время которых лётчиками Донской авиации было проявлено высокое мужество и самоотвержение, 7 сентября удалось вновь связаться с нашей конницей аэропланом. Прибывший обратным рейсом с лётчиком начальник штаба [4-го] конного корпуса генерального штаба полковник Калиновский доложил ...»[13]. Несомненно, что этот полёт выполнил один из лётчиков 3-го Донского самолётного отряда.

http://images.vfl.ru/ii/1566050717/5cfa3e15/27570071_m.jpg
Военный летчик 4-го Донского самолетного отряда прапорщик
Филипп Михайлович Баранов, 1919 г.

Не позднее 12 сентября полковник Токарев разговаривал по прямому проводу с есаулом Измайловым из штаба 3-го корпуса. Последний сообщил, что от генкварма получены две телеграммы для генерала Мамантова, которые должны быть отправлены с лётчиком, но «сейчас получено донесение от командира авиационного отряда, что единственный боеспособный аппарат сегодня вследствие неисправности лететь не может». Токарев ответил, что к вам в Митрофановку полетел полковник Баранов и «если он уже опустился, то необходимо переговорить с начальником отряда, может быть этот аппарат в состоянии будет идти дальше?»[14].
Очень часто штаб 3-го корпуса просили «задержать на несколько минут лётчика», которому должна была быть вручена очередная телеграмма или директива. Один раз (12 сентября) возникла несогласованность приказов. Из управления начальника авиации Донской Армии прислали телеграмму командиру 4-го самолётного отряд. Вот телеграмма, принятая в 12 часов ночи 13 сентября в Митрофановке: «Митрофановка. Комавиаотряда 4 есаулу Звереву. Завтра утром Вам надлежит выслать самолёт, хотя бы одноместный в район деревни Борщево, что западнее станции Колодезная на правом берегу Дона. В Борщево расположен шта[б] кор[пуса] генерала Мамантова, куда лётчик обязан доставить срочные две директивы, которые Вы через нас получите из Штакораз по аппарату Морзе. Задачу эту следует выполнить в кратчайший срок, об исполнении донести. Рекомендую к утру выслать бензин в Сагуны, дабы самолёт обеспечить горючим. Вр[еменно] исполняющий] д[олжность] Нач[альника] авиа[ции] Дон[ской Армии полковник Пётр Киприанович] Рыбальченко»[15]. Два аппарата этого отряда находились на станции Пухово, где несли напряжённую боевую работу. А по приказанию командира 3-го Донского корпуса должен был лететь аппарат из З-го отряда, находящийся в Митрофановке. Адъютанту этого отряда передано приказание «завтра с рассветом лететь к генералу Мамантову и вручена директива, а также последняя ориентировка на фронте и приказание Главкома о новом направлении конницы генерала Шкуро». До вылета лётчика начальник штаба Донской Армии попросил «два номера директив и телеграммы при первой же возможности передать для сведения командиру, который до 19 часов 13 сентября будет в Острогожске, до 12 в Коротояке и до 17 на станции Пухово. Директивы будут переданы, сейчас командарм в Острогожске»[16].
Подполковник Антонов в 16 часов 30 минут 13 сентября доложил, что «ввиду позднего получения задания, именно в 16 часов, самолёт не успеет долететь до штакора 4 конного. Завтра с рассветом вышлю самолёт к генералу Мамантову»[17].
В тот же день, генерал-квартирмейстер штаба Донской Армии полковник Александр Ильич Кислов из Миллерово отправил телеграмму в Харьков генерал-квартирмейстеру штаба Добровольческой Армии: «Связь с генералом Мамонтовым снова потеряна, как войсковая, так и техническая, имеющийся единственный исправный летательный аппарат не мог сегодня вылететь»[18].
Ни 13, ни 14 сентября аппарат з-го отряда вылететь не смог. А 15 сентября полковник Добрынин по прямому проводу связался с полковником Шляхтиным: «Генкварм спрашивает ввиду неисправности аппаратов 3-го отряда, разве нельзя использовать для связи с генералом Мамантовым 5-й отряд?» Полковник Шляхтин доложил обстановку и состояние авиации в 3-м Донском корпусе: «Лётчик 3-го отряда из-за неисправности аппарата сегодня также не полетел. Наши же два аппарата [4-го самолётного отряда. — М.Х.], которые находятся в Пухово, одноместные и непригодные к спускам. А в Шептуховке у нас имеется еще один аппарат двухместный, но он неисправен, если будет исправлен, то прикажем ему лететь. Сейчас у нас появилась связь по радио со 2-м корпусом и сейчас ему передается вчерашняя директива относительно действий против Будённого. Сейчас имеется связь по радио со Шкуро, которому передаются все директивы для генерала Мамантова. Радиостанция генерала Шкуро сейчас находится в Турово»[19].
15—18 сентября 1919 года
Стало известно, что радиостанция генерала Шкуро 15 сентября перешла на новое место и связь вновь была потеряна. Примерно зная местоположение корпуса Шкуро можно было найти и корпус Мамантова. Вновь генкварм Донской Армии приказал срочно передать оперативную сводку и директивы в Митрофановку для отправки с лётчиком.
Командир 3-го Донского самолётного отряда подполковник Антонов [не позднее 16 сентября] докладывал, что «сегодняшний полёт для связи с ген[ералом] Мамантовым выяснил, что вероятно 4-й конный корпус ушёл на север от предполагавшегося ранее направления. Предполагаю завтра послать самолёт в район Воронежа, где во всяком случае должны быть части ген[ерала] Шкуро, который вероятно держит связь с ген[ералом] Мамантовым и мы можем получить сведения. Кроме того, есть телеграммы для ген[ерала] Шкуро. У меня в Митрофановке имеется ряд телеграмм, адресованных ген[ералам] Мамантову и Шкуро. Между тем, самолёт который полетит для связи, находится в Пухово. Могу ли я [передать] номера этих телеграмм для того чтобы они были направлены в Пухово лётчику капитану Ахриеву»[20].
В общем, район Воронежа был определён как направление полётов для поиска и связи частей Шкуро и Мамантова. 17 сентября шкуровцы захватили город Воронеж.
Последующие попытки вылететь на связь заканчивались неудачей. У станции Пухово находился готовый для полётов самолёт 3-го отряда. Наблюдатель поручик Шуринов сообщал из Пухово, что при взлёте у аппарата капитана Ахриева мотор несколько раз отказал, а затем и вовсе остановился, чем была вызвана вынужденная посадка вне аэродрома. При посадке самолёт не пострадал»[21].
Из штаба Донской Армии есаул Измайлов выслушал по прямому проводу следующие опасения: «генквармом получены сведения, что аппарат назначенный к отправлению в конный корпус генералу Мамантову готов, но не может вылететь ввиду ожидания от Наштакораз распоряжений или же дополнительных указаний. Генкварм просит выяснить этот вопрос и сообщить, опасаясь за то, чтобы лётчик не мог отказаться от полета ввиду позднего получения распоряжений, как это было не один раз»[22].
Есаул Мелешкин передал сообщение полковнику Токареву, что «аппарат у лётчика капитана Ахриева отказался работать и надежды на исправление сегодня нет, поэтому он вылететь к генералу Мамантову не может. Запрашивал командира 3-го отряда в Митрофановке, но аппарата у них не имеется. Поэтому сегодня к генералу Мамантову лётчики не полетят»[23].
По последним агентурным сведениям стало известно, что «против корпуса Мамантова в районе, примерно к северу от линии железной дороги Бобров—Лиски дерётся 31-я дивизия красных».
В штабе 3-го Донского корпуса уже скопилось много бумаг (директивы, телеграммы, оперативные сводки), которые надо было срочно доставить генералу Мамантову. Опять возникла проблема: кому лететь? Самолёты 3-го отряда были неисправны, а у 4-го Донского отряда аппараты были одноместными. Истребители «Кэмел» не были предназначены для дальних перелётов. Максимальная скорость этого аппарата составляла порядка 180 км/ч, дальность полёта 485 км. Запас горючего был рассчитан на 2 часа 30 минут полёта. Вооружён двумя пулемётами «Виккерс», стрелявшими через винт. «Кэмел» мог углубиться на территорию противника не более чем на 200 км. Ведь необходимо был время и запас горючего для выбора аэродрома, поиска цели полёта. Одному лётчику при благоприятной вынужденной посадке было гораздо сложнее починить самолёт и потом опять запускать мотор и взлетать. К примеру, расстояние от Митрофановки до Воронежа составляло порядка 250 км. Такие полёты для одноместных машин были почти самоубийством.
Связь по радио так и не установили, а нужно было выполнять задание по поиску корпуса Мамантова и передачи тому срочных бумаг. Каждый день от генерал-квартирмейстера 3-го Донского корпуса требовали послать исправный самолёт для связи.
Наконец, есаул Измайлов доложил по прямому проводу полковнику Токареву, что «два самолёта ... прибыли в Митрофановку, оба неисправны, один из них к вечеру будет исправлен, но командир самолёта капитан Снимщиков просит доложить, что его аппарат одноместный и для полётов соединённых со спуском на местности не пригоден. В частности капитан Снимщиков берётся лететь для связи, считая 90% за неуспех и за то, что ему придётся в районе противника жечь свой аппарат и просит Начавиадона снабдить его советскими документами и деньгами. В 3-м отряде, в котором находятся двухместные аппараты, ни одного боеспособного нет». Через некоторое время полковник Токарев сообщил Измайлову следующее: «Генкварм приказал сообщить, что аппарат капитана Снимщикова лучше использовать без спуска с целью произвести разведку в районе Бутурлиновка—Воробьевка, где по последним сведениям будто бы находится корпус генерала Мамантова. Необходимыми документами Снимщиков может запастись от подполковника Гумилевского, а деньгами от Вас»[24].
Начальник штаба 4-го Донского корпуса полковник Алексей Владимирович Говоров получил от первого генкварма штаба Донской Армии полковника Кислова следующее пожелание: «теперь прикажи пожалуйста ориентировать лётчика в Митрофановке, который должен разыскать завтра Мамантова, пусть наконец он найдет его и передаст все наши директивы, ведь генерал Мамантов действует вслепую. Надо сообщить генералу Мамантову о последних распоряжениях генерала Шкуро»[25].
(Продолжение.)

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

19—21 сентября. Последний полёт капитана Снимщикова
К 20 сентября командованию Донской Армии было известно, что генерал Мамантов «14 сентября пройдя через ст. Аношкино, двинулся по большой дороге Воронеж—ст. Икорец, 17 сентября занял Бутурлиновку и Воробьёвку и вёл бой у Калача, наводя панику в тылу красных»[26].
19 сентября военный лётчик 4_го Донского самолётного отряда капитан Снимщиков доносил: «... Буду спускаться в районе Бутурлиновки, Воробьёвки и Калач. Есть ли ещё какие-нибудь сведения о генерале Мамантове? Необходимо сегодня же ночью прислать в Митрофановку советские документы на случай неудачной посадки в тылу красных. Утром полечу». В ответ штабс-ротмистр Власенко обещал, что «документы будут присланы»[27].

http://images.vfl.ru/ii/1566050811/6bbc4c38/27570085_m.jpg
Военный летчик 4-го Донского самолетного отряда капитан
Захарий Васильевич Снимщиков, 1916 г

Полёт для связи состоялся 20 сентября, лётчик приземлился в Воронеже, где стоял 3-й Кубанский корпус генерал-лейтенанта А.Г. Шкуро.
Из Воронежа Снимщиков перелетел в Пухово, на базу 4-го Донского самолётного отряда. Имеется запись его последнего разговора. Так, 20-го сентября в 18 часов капитан Снимщиков докладывал по прямому проводу из Пухово:
«Сего числа вылетал для розыска генерала Мамантова. Сделал у красных две посадки, которые сообщили мне, что казаки Мамантова в районе Воронежа, третью посадку сделал в Воронеже, где стал генерал Шкуро, который страшно обрадовался привезённому. Получил от него донесения, остальное передал на словах, которые я доложу лично. Дальнейшие поиски Мамантова не мог выполнить ввиду задержки генералом Шкуро для выяснения боевой задачи, которую выполнил. Сейчас буду передавать по аппарату моё донесение и донесение генерала Шкуро.
— Какие у Вас сведения о Мамантове?
— Завтра утром буду искать генерала Мамантова.
— Где были Ваши две первые посадки?
— Возле хутора Петровска и у хутора Аносова.
— Вам было известно, что генерал Мамантов 17 сентября был в районе станции Анны?
— Там же я и садился недалеко, возле станции не мог садиться, потому что большое скопление.
— Есть ли агентурные сведения?
— Завтра постараюсь найти. Не мог найти сегодня, потому что задержан генералом Шкуро. Сейчас буду передавать донесения.
— Мне кажется Вам незачем было лететь к Шкуро, с которым у нас радиосвязь»[28].
На следующий день, утром 21 сентября, капитан Снимщиков отправился в свой последний полёт. Его истребитель «Кэмел» поднявшись с аэродрома у станции Пухово, держал курс в район Бутурлиновка— Калач.
22 сентября Донское командование узнало о пленении Снимщикова из телеграммы, изъятой у красноармейца и адресованной комбригу:
«Неприятельский лётчик захвачен в плен, у которого отобраны очень важные сведения, а именно: приказ генерала Иванова о наступлении на участок нашей дивизии...»[29].
Командир 4-го Донского самолётного отряда есаул Ф.Т. Зверев докладывал в Кантемировку в штаб 3-го Донского корпуса о том, что «капитану Снимщикову были переданы командиром 3-го авиаотряда две директивы: о том, что корпус генерала Шкуро подчиняется генералу Мамантову и о том, чтобы генерал Мамантов оказал содействие взятию Лискинского узла и затем пошёл на Калач для противодействия коннице Будённого. Вместе с этими директивами было передано до 200 телеграмм, содержание неизвестно. 4-м отрядом была дана директива, полученная 18 сентября вечером с общей обстановкой на фронте Армии и две телеграммы Снабдона о пополнении из конского запаса.
... Оставлял ли капитан Снимщиков ещё что-нибудь для передачи Мамантову в отряде неизвестно. Номера директив сообщить не представляется возможным... »[30].
Обнаруженные в наше время документы частей Красной армии помогли выяснить обстоятельства пленения Снимщикова. Этот случай был отражён также и в мемуарах известных советских военноначальников, отрывки из которых будут приведены ниже.
В то время конный корпус С.М.Будённого был срочно снят с царицынского фронта и направлен на поиски и уничтожение мамантовских частей. Будённовская конница шла буквально по пятам отступающему в сторону Воронежа генералу Мамантову.
Впервые о пленении капитана Снимщикова было объявлено в ю часов 5 октября 1919 года нового стиля в оперативной сводке 4-и кавалерийской дивизии (начдив О.И. Городовиков): «4-го октября (21 сентября по старому стилю) в 12 часов го минут в районе ст. Терехово частями 4-й и 6-й кавдивизий захвачен неприятельский аэроплан с лётчиком группы генерала Шкуры при двух ручных пулемётов. Лётчик был послан от генерала Шкуры к генералу Мамонтову с донесением из г. Воронеж»[31].
Подробности пленения были донесены начальнику штаба кавалерийского корпуса СМ. Будённого: «На ночь [6-я кавалерийская] дивизия расположилась: 2-я кавбригада, артиллерия, автоброневой отряд и 31-й кавполк в с. Орловка, 32-й кавполк в Никольском посёлке. В районе севернее Макогоново лично начдивом [И.Р. Апанасенко], политкомом, комбригом 1-й кавалерийской и небольшим количеством бойцов взят был аэроплан с лётчиком и двумя пулемётами. Этот аэроплан летел в направлении с севера на юг в то время, когда части дивизии были расположены на отдыхе. Заметив аэроплан, некоторые бойцы начали стрелять, но тотчас же было приказано прекратить стрельбу. Заметив расположившуюся на отдых кавалерию, лётчик подумал, что части Мамонтова и спустился в верстах двух от расположения дивизии. Начдив, политком с несколькими бойцами бросился к нему. В это время мимо аэроплана проезжал боец 32-го полка, которого лётчик спросил "это казаки Мамонтова?". Боец ответил "Да, Мамонтова". Лётчик сейчас же поднялся и направился к месту расположения дивизии. Начдив с политкомом и комбригом 1-й кавалерийской бежали к нему навстречу, махая шапками. Лётчик быстро опустился на землю. У подъехавшего начдива лётчик спросил "Это Мамонтов?". Начдив ответил "Да, Мамонтов". Лётчик даже перекрестился, говоря "Слава Богу, наконец отыскал". Лётчика немедленно обезоружили и тут же передали командиру корпуса как лётчика, так и аэроплан с двумя пулемётами»[32].
В 1923 году бывший начальник 6-й кавалерийской дивизии Иосиф Родионович Апанасенко вспоминал: «Конный корпус форсированным маршем двинулся согласно приказа, но генерал Мамонтов узнав о движении конного корпуса т. Будённого вслед за ним, постарался не давать боя, так как он знал свои силы и силы т. Будённого, и поспешно отходил на Усмань-Собакино, дабы прикрыть себя рекой. В это время генерал Шкуро со своим кон[ным] корпусом занял Воронеж и послал своего лётчика в корпус генерала Мамонтова, чтобы установить связь.
Но аэроплан, вместо того, чтобы спуститься в районе, занятом генералом Мамонтовым, спустился в расположении конкорпуса тов. Будённого и был взят мною в плен.
У лётчика (поручика) оказались задания Мамонтову и информация армии Деникина, что дало возможность не только 1-му корпусу, но и всей Южной армии, составить другой план действий против Деникина, а 1-й конный корпус ударил корпуса Мамонтова—Шкуро в разрез на р. Усмань, где они и были разбиты по частям числа 18 октября»[33].
Красноармеец Черкасов также оставил подробности захвата Снимщикова: «... Двинулись мы на станцию Таловую, где не доходя станции в трёх верстах нам передовой разъезд донёс, что замечен противник, здесь было отдано распоряжение начдивом тов. Апанасенко: «Стой». Где и остановился весь конный корпус, спустя минут через тридцать после остановки, смотрим, с северной стороны появился аэроплан, и в это время послышались разговоры, что это летит Жлоба, пролетел наши колонны, долетает до обозов наших, которые шли от нас в двух верстах и спустился. Минут через пять, смотрим, поднялся и летит прямо до колонн.
В это время выскакивает начдив Апанасенко и другие под перед к аэроплану и в этот момент снимает папаху тов. Апанасенко и даёт знаки вниз аэроплану. В то время опускается аэроплан, подбежали и мы, смотрим — сидит господин штабс-капитан, который спросту на товарища Апанасенко говорит «это вы господин Мамонтов», тов. Апанасенко вмиг отвечает: «Я». В это время снимает с себя господин свой шлем и крестится и возогласил «на славу тебе Господи, таки нашёл своих», достаёт пакет и вручает тов. Апанасенко, который адресованный генералу Мамонтову из штаба генерала Шкуро. В это время сразу выхватывает товарищ Апанасенко «Маузер» своему господину и командует: "Руки вверх, ни с места"!
И здесь наш героический корпус поймал противника аэроплан, который нам привёз поддержку, а именно мы от него получили всё то, что нам было нужно: l) где расположены войска генерала Мамонтова и Шкуро и что и когда они полагали сделать и это всего длилось один час, после чего аэроплан и пленный были отправлены Будённому в штаб. После этого мы двинулись дальше по направлению, где самые лихие контрреволюционные войска генерала Мамонтова и Шкуро, которые порабощали рабочих и крестьян. Да виноват, характерно ещё отметить, то что писали хищник к хищнику в том пакете предупреждение, сложение таковое: генералу Мамонтову «смотрите, остерегайтесь конницы генерала Будённого, которая двигается к нам»[34].
Не забыл отметить случай посадки донского самолёта и красный комдив Ока Иванович Городовиков. Успех в пленении Снимщикова он почему-то приписал себе. В своих мемуарах бывший начальник 4-й кавалерийской дивизии (в главе «Английский лётчик и кузнец») пишет:
«В районе станицы Таловая бойцы нашей дивизии увидели самолёт. У конницы своих самолётов не было. Самолёт стал кружить над нашей колонной. Семён Михайлович Будённый сказал:
— Этот белогвардеец наверняка тоже ищет Мамонтова. Опустить знамена, махать шапками изо всех сил: пусть он нас примет за мамонтовцев.
Бойцы опустили знамена и стали кричать и махать шапками. Покружив несколько минут над дивизией, самолёт внезапно снизился и бреющим полётом пошёл над самой землёй. Лётчик сделал посадку около санитарной линейки.
Лошадь шарахнулась в сторону. На линейке сидел вихрастый казак.
Лётчик вылез из самолёта и спросил:
— Казаки?
Повозочный не растерялся и ответил:
— Так точно, казаки.
В это время я подскакал к самолёту. Лётчик отдал мне честь и спросил:
— Мамонтовцы?
Я поспешил подтвердить:
— Так точно, мамонтовцы. Летчик обрадовался.
— Слава Богу, — сказал он и протянул мне пакет со словами:
— От генерала Шкуро генералу Мамонтову.
Он оказался английским офицером. Говорил по-русски англичанин отлично. Он объяснил мне, что долго искал мамонтовские части.
В эту минуту прискакал Буденный. Я передал ему пакет.
Будённый внимательно прочитал письмо. В письме генерал Шкуро предлагал генералу Мамонтову соединиться и действовать вместе против конницы Буденного.
— Вы попали к Будённому, — сказал Будённый. — Спасибо за письмо.
Офицер здорово перетрусил. Он стал доказывать:
— Британский офицер нейтрален. Он только выполняет службу.
Буденный приказал отвести офицера в штаб. — А что же с самолётом нам делать? — спросил Будённого начальник штаба. — Лётчика у нас нет, использовать мы его сейчас не можем.
— Найди технически грамотного человека и сдай ему под расписку, — приказал Будённый. — Самолёт после нам пригодится.
Повозочные запрягли лошадей и, к великому удовольствию бойцов, торжественно отвезли самолёт в ближайшее село. Здесь стали искать самого технически грамотного человека. Таким человеком оказался местный кузнец. Кузнецу строго-настрого приказали хранить машину до прихода красной пехоты. Впоследствии этот самолёт сослужил нам большую службу»[35].
Семён Михайлович Будённый тоже не оставил без внимания факт захвата Снимщикова в период мамантовской эпопеи. В литературно обработанных будённовских воспоминаниях в 9-й главе «Взятие Воронежа» этот трагический эпизод был представлен так:
«4 октября по пути нашего движения от Воробьёвки к Таловой над колонной корпуса появился самолёт. Нетрудно было определить, что самолёт принадлежит белым, так как ни в 8-й, ни в 9-й, ни в  10-й Красных армиях авиации не было. Самолёт сделал вираж и стал кружиться над колоннами дивизий. Тотчас же было приказано опустить знамёна и всем махать шапками.
Самолёт ещё больше снизился, сделал разворот и пошёл на посадку. Он не успел ещё остановиться, как был окружён со всех сторон кавалеристами. Лётчик выскочил из кабины самолёта и спросил:
— Вы мамонтовцы?
— Да, мамонтовцы. Руки вверх!
На допросе было установлено, что лётчик вылетел из Воронежа с задачей найти Мамонтова в треугольнике Таловая, Бобров, Бутурлиновка и передать ему приказ генерала Сидорина и письмо Шкуро.
Приказ и письмо, изъятые у летчика, содержали очень ценные для нас сведения.
Сидорин в своем приказе ставил группе генерала Савельева и корпусу генерала Мамонтова задачу окружить и уничтожить 8-ю Красную армию, обеспечив беспрепятственное продвижение Донской Армии на Москву. Аппетит у Сидорина оказался большим. Можно было лишь удивляться его плохой осведомлённости: он ставил задачу группе генерала Савельева, которая уже была разгромлена нами.
В записке, приложенной к приказу, Сидорин рекомендовал Мамонтову связаться с начальником штаба 8-й Красной армией. «Действуйте быстро и решительно, — писал Сидорин, — на него можно положиться».
Шкуро в своем письме сообщал, что он занял Воронеж, и просил Мамонтова прислать ему боеприпасов, так как он ожидает наступления красных с севера, а боеприпасов не имеет.
Шкуро, видно, рассчитывал, что Мамонтов, начав новый рейд по тылам 8-й армии, поделится с ним награбленным имуществом и боеприпасами.
Приказ Сидорина и письмо Шкуро были немедленно отправлены командующему 9-й Красной армии Стенину с просьбой ознакомиться с ними и срочно отправить их в штаб Южного фронта.
Поздно вечером 4 октября мы вступили на станцию Таловую. Части корпуса, уставшие от продолжительного марша, расположились на ночлег в соседних со станцией поселках. Оказалось, что Мамонтов ещё прошлой ночью был в Таловой, но в четыре часа утра у белых поднялась тревога, и Мамонтов, забыв в спешке свою исправную легковую автомашину, выступил с корпусом вдоль железной дороги в направлении Воронежа. Наконец-то мы нашли Мамонтова»[36].
Свою версию гибели Снимщикова, изложил в опубликованных в 1944 году в Германии воспоминаниях неизвестный Донской лётчик:
«В один из таких полётов военный лётчик кап. Снимщиков, полетевший на одноместной самолёте типа «Кеммель», — обратно не вернулся. Долго ничего не знали о его судьбе. Но спустя несколько месяцев один из пленных большевиков рассказал историю пленения белого лётчика, по всем данным кап. Снимщикова. Этому рассказу не совсем поверили, но ю лет спустя в советском журнале «Вестник Воздушного Флота» промелькнуло в одной статье упоминания, как один белый лётчик посланный для связи с ген. Мамонтовым попал... в штаб Будённого... Это вполне подтверждает рассказ пленного большевика и картина пленения кап. Снимщикова рисуется в следующем виде.
Кап. Снимщиков, полетев глубоко в тыл большевиков, увидел сверху в том районе, где предполагалась конница ген. Мамантов, действительно большие конные массы. Подыскав подходящую площадку, кап. Снимщиков благополучно спустился, и не выключая полностью мотора, а оставив его на малом газу, чтобы моментально подняться в случае опасности, — крикнул находящимся не вдалеке казакам в бурке:
— Это что за часть?
— Так что ген. Мамантов, Ваше благородие — ответили казаки, отдавая честь.
Кап. Снимщиков, успокоенный, остановил мотор, выскочил из аппарата, и сказал казакам, чтобы они проводили его к ген. Мамантову.
— «Ген. Мамантов, вон там на горке» — Пошли. Два казака-большевика, разыграли комедию, чтобы поймать белого лётчика... На горке оказался штаб Будённого... По рассказу пленного, кап. Снимщиков, будто бы выхватил шашку у одного из казаков и пробовал сопротивляться...
Несомненно, глубоко трагична его судьба... Ведь кап. Снимщиков в конце 1918 года перелетел от красных на сторону белых с целым 9-м армейским
авиационным отрядом, после осмотра красным Главковерхом Троцким»[37].
Вышеприведённые документы и воспоминания о захвате капитана Снимщикова расходятся в деталях, но неоспоримым является тот факт, что доблестный лётчик попал в плен к красным и вскоре был расстрелян...
Вскоре 4-й конный корпус генерал-лейтенанта Мамантова вернулся из своего рейда и необходимость связи отпала. Донские лётчики, несмотря на скудные технические средства, страшный риск добросовестно и самоотверженно выполняли задачи для связи с мамантовской конницей, воевавшей в глубоком тылу красных. Наград, кроме устных благодарностей, отважные лётчики не получали. Известно лишь, что военный лётчик 3-го Донского самолётного отряда Э.М. Биттэ 15 октября 1919 года «за боевые заслуги» был произведён в капитаны и 10 ноября того же года награждён орденом Св. Анны 2-й степени с мечами. Возможно, что при награждении были учтены его полёты к Мамантову. Донская авиация понесла ощутимые потери: погибли ротмистры В.А. Хомич и С.Н. Аладьин, капитан З.В. Снимщиков...

Примечания:
- все даты приведены по старому (юлианскому календарю) стилю.
* Примечание автора: В архивных документах того периода Битте упоминается как штабс-капитан, а Баранов — как прапорщик.

Источники:
[1]. Российский государственный Военный архив (РГВА), ф.39457, оп.1, Д.136, лл.178-179.
[2]. РГВА, ф.40136, оп.1, д.41, Л.109
[3]. Там же, л. 169.
[4]. Там же, л.178.
[5]. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф.6838, ОП.1,Д.132,Л.86.
[6]. Баранов В.Г. Неизвестные воспоминания. Полёт к генералу Мамонтову. — В кн.: Российский архив: история Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX в.в., вып 18. М., 2009, с.532-536.
[7]. РГВА, ф.39457, оп.1, д.404, л.11.
[8]. РГВА ф.40136, оп.1, д.19, л.5 с об.
[9]. Там же, л.11 с об.
[10]. Там же, л.19 с об.
[11]. Там же, л.21 с об.
[12]. Там же, л.27 с об.
[13]. Оперативная сводка штаба Донской Армии. — «Донские Ведомости» (Новочеркасск), 1919, 10.IX., с.2.
[14]. РГВА ф.40136, оп.1, д.19, л.75.
[15]. Там же, л.79.
[16]. Там же, л.78 с об.
[17]. Там же, л.80 с об.
[18]. РГВА ф.39529, оп.1, д.7, л.100.
[19]. РГВА ф.40136, оп.1, д.19, л.105 с об.
[20]. Там же, л.114 с об.
[21]. Там же, л.122 с об.
[22]. Там же, л.125 с об.
[23]. Там же, л.126.
[24]. Там же, л. 141 с об.
[25]. Там же, л.146.
[26]. Оперативная сводка штаба Донской Армии. — «Донские Ведомости», 1919, 20.IX., № 215, с.2.
[27]. РГВА ф.40136, оп.1, д.19, л.143.
[28]. Там же, л.152 с об.
[29]. Там же, д.14, л.227 с об.
[30]. Там же, л.228 с об., 229.
[31]. РГВА ф.245, оп.З, Д.71, л.25. Орфография сохранена.
[32]. Там же, л.28 с об.
[33]. РГВА ф.7672, оп.1, д.29, лл. 16-17 с об.
[34]. Там же, ЛЛ.706.-8. Орфография сохранена.
[35]. Городовиков О. И. В рядах Первой конной. М., 1939. с.63-64.
[36]. Будённый С.М. Пройденный путь, кн 1: М., 1958, с.257.
[37]. Страшный риск. Из воспоминаний лётчика-казака. — «На Казачьем Посту» (Берлин), 1944, № 27, C.13.

24

Re: РЕЙД МАМОНТОВА В КРАСНЫЙ ТЫЛ.

первачек пишет:

Помочь же старым отрядам англичане отказались»[2].

Вот сволочи...а ещё и союзники.

Я за свободные джунгли!..