26

Re: Читальный зал

Глеб Бобров. Эпоха Мертворожденных
Сказать по правде, тема поднадоела. Однако, наткнулся на первоначальный (более жёсткий, по отзывам читателей) текст романа-пророчества. Напомним, издано в 2007 году!
http://lib.ru/MEMUARY/AFGAN/BOBROW_G/epoha.txt
Пометка автора: Внимание! Ограничение по возрасту:  только  для совершеннолетних! Реальная жесть, плюс ненормативная лексика.
Это обложка бумажного варианта книги:
http://borisoglebsk-online.ru/images/src/photobase/pbp_WMu1cgAyAj.jpeg

граф ольгинский

Re: Читальный зал

Бровке, если не читал:

     "А  куда  им деваться?!  С тысяча  девятьсот девяносто  первого,  как
минимум,  окончательно  стало ясно:  русские  будут  воевать  с  украинцами.
Априори!  Вопрос  лишь -  "когда"?!  После  поражения  в  холодной  войне  - добивание  правопреемницы СССР  стало неминуемым. Ну, а столкнуть один народ лбами - святое дело. И горе побежденным. Ты же хорошо  учил уроки Югославии.
Знаешь ведь, утвержденный Штатами сценарий!"

       Это, как утверждает Секутор, роман 2007 года.
       Россия, как видишь, удерживается из всех возможностей. Мир понимает только силу, а она сейчас у пропСМИ, и с ними никакой Киселёв борться не может будь он в Крыму или в Куршавеле. Информационная война нами может быть выиграна, если Бровки перестанут верить в Западный золотой мир.

28

Re: Читальный зал

АС а в очередной там войне с кем я правда не понял без Бровки чо никак? Я энто пацифист и воевать нискем не хочу .

Re: Читальный зал

Бровко пишет:

Я энто пацифист и воевать нискем не хочу .

А судачить - за милую душу? Я тебя что, на войну посылаю? Сиди и читай книжки. Вот, Секутор даже здесь выложил. Познавательно.

30

Re: Читальный зал

Я в соседней теме как раз и росказывал о сегодняшних впечетления от подобной литературы . Вот  тема организации госдепом татаро монгольского нашествия не роскрыта пока . Недоработка . А так все понятно - госдеп англичанка массоны..

Re: Читальный зал

Бровко пишет:

Я в соседней теме как раз и росказывал о сегодняшних впечетления от подобной литературы . Вот  тема организации госдепом татаро монгольского нашествия не роскрыта пока . Недоработка . А так все понятно - госдеп англичанка массоны..

А я в соседнем ресурсе нашёл нечто подобное, что наводит на размышления. Не берусь утверждать, что дело тут абсолютно чисто, но напоминает чью то деятельность в Борлайне. Ознакомься:

            О новом поколении троллей Госдепа – предостережение."

Друзья! Сейчас в сети появилось "новое поколение" троллей, отрабатывающие 35 млрд долларов, выделенных госдепом  на свержение законной государственной власти в России.

В соц. сетях они представляются, представителями разных профессий и различных социальных слоев. медработниками, дедушками, бабушками, лицами любой национальности, многодетными мамами и папами учителями, пенсионерами и т.д.

Работают в группах и различных темах по 5 человек. В каждой такой группе есть психолог и аналитик. Пользуются они специально заготовленной для этой цели искаженной, но с виду правдивой информацией.

Переспорить их попросту невозможно - они при споре скопом набрасываются на Вас и создают иллюзию, что недовольных в России - большинство.

Смысл их постов заключается в том, что в них будет осуждаться и искажаться всё, что происходит в России. Например, олимпиада представляется, как показушное мероприятие, направленное на растранжиривание государственных денег. Вас постоянно будут настраивать на то, что олимпиада проведена для поднятия авторитета Путина в мире. Вам будут приводиться финансовые затраты на олимпиаду и полную их неокупаемость, разрушаемость олимпийских объектов и т.д.

Аналогично будет осуждаться всё, что делается в стране: дороги, новые предприятия, добыча и реализация полезных ископаемых, нефти, газа, золотой фонд страны, финансовой помощи Малороссии и т.д. и т.п.

Все посты обязательно будут заканчиваться призывами на консолидацию общества против нищеты народа и якобы обогащения Путина.

Обязательно частично в их постах используется и правдивая информация, но на том и держится любая дезинформация!

Всё, что эти продажные работники ГОСДЕПа здесь пишут, - сплошь и рядом умелая и специально подготовленная специалистами госдепа для соц. сетей подтасовка фактов.

Также используются такие термины, как "Честное государство, Нищета народа, Разворовали Россию, Зажрались. Предлагается поделить наши золотовалютные резервы, Затрагивается тема ЖКХ, Пенсий, Пособий, Медицина, Образование, Полиция, финансирование наших регионов и других стран, национальные вопросы, рост цен, судебная система, экология и Т.Д.".

Все посты этих экскрементов Ксении Собчак сводятся только к одному - появлению у читающего чувства безысходности и созданию образа виноватого во всем - нашего президента Путина.

Неосведомленному человеку в этом вранье, очень трудно разобраться!

32

Re: Читальный зал

АС , я выскажу лично свое мнение . Нефть идет вниз и конца пока не видно , никаких существенных резервов у государства нет , о стабфонде ни гугу , вобщем история повторяется , все нефтедоллары за 10 лет делись хз куда . Или произойдет чудо или нас ждут трудные времена . В данный момент я не вижу никаких действи1й со стороны власти по реформам и адекватной реакции . Вместо этого идет просто поток какого то информационного насилия , мозги обывателю засирают в надежде на то что пока до него дойцдет что все украли а мы опять у розбитого корыта произойдет некое чудо .
Вот собственно такая концепция у мну)  Отвлечь хоть чем пока не произойдет чудо .

Re: Читальный зал

Петр Николаевич Краснов

Две смерти

Позднимъ вечеромъ, когда уже совершенно стемнѣло, спотыкаясь о какiе-то сучки и корни, командиръ роты сторожевого участка прапорщикъ Стойкинъ прошелъ ходом сообщенiя въ свою роту, занимавшую передовую заставу. Наступала душная iюньская ночь. Сильно пахло отхожими мѣстами и отбросами бойни, и въ этомъ узкомъ душномъ ходе какъ-то совершенно забывалось о томъ, что теперь стоитъ лѣто въ полной красѣ, что луга покрыты цвѣтами, что, наливаясь колосомъ, мѣрно, какъ море, колышется рожь, что поютъ свои пѣсни веселыя птицы. Тутъ было тихо. Песчаные бугры, по которымъ шли, извиваясь зигзагами, ходы сообщенiя, лишь кое-гдѣ поросли чахлою травкою и только мыши да большiя черныя лягушки населяли эти узкiя канавы.

Уже полъ года здѣсь. Полгода — темный блиндажъ, сырой и холодный, вмѣсто квартиры, полгода обѣдъ съ солдатами изъ общаго котла, полгода, идущихъ однообразно-скучно въ трехстахъ шагахъ отъ противника.

Прапорщикъ Стойкинъ весьма озабоченъ. Сейчасъ его вызывали къ командиру полка. Пришла телеграмма отъ штаба армiи — во что бы то ни стало добыть плѣнных. Во что бы то ни стало! Штабъ какими-то своими невидимыми щупальцами учуялъ, что противъ этого участка произошла смѣна частей. Необходима провѣрка. Безъ нея всѣ сообщенiя штаба не будутъ обоснованы. Эта развѣдка поручена прапорщику Стойкину. Его ротѣ.

— Вызовите охотниковъ, — говорилъ ему усталым голосомъ командиръ полка. — Охотниковъ съ ножницами и ручными гранатами. И пошлите ихъ человекъ двадцать или тридцать нѣсколькими партiями. Знаете, тамъ у нихъ есть выступъ такой, противъ сухой яблони. Ну, такъ вотъ тамъ часовой есть. Его и сцапайте. Или во время смѣны подстерегите смѣняющихъ.

— Тамъ пулеметъ, — робко сказал Стойкинъ.

— Да, пулеметъ. Это верно. Но ведь, дорогой мой, у него вездѣ пулеметъ. Знаю, что опасно. Людямъ посулите кресты, ну, тамъ и денежная награда обѣщана, кромѣ того, въ отпускъ внѣ очереди. Знаете, надо…

Онъ поднялъ глаза на Стойкина. Передъ нимъ стоялъ мальчикъ. Мальчикъ-гимназистъ въ защитной рубахѣ съ сѣрыми погонами прапорщика. Безъусое и безбородое лицо сильно загорѣло и было покрыто золотистым пухомъ. Большiе сѣрые глаза были утомлены, волосы спутаны и росли вихрами, не поддаваясь гребенкѣ. Онъ былъ такъ юнъ, что не вѣрилось, что онъ командиръ роты и начальникъ слишкомъ 200 человѣкъ и отвѣтственнаго участка — окопа № 23, прозваннаго солдатами фортомъ Мортоммъ.

На фортѣ Мортоммъ, за блиндажомъ, у колодца съ врытой въ землю бочкой, была небольшая площадка. Она почти не обстрѣливалась, т.-е. попасть въ нее можно было, только бросивъ по очень крутой траекторiи бомбу изъ бомбомета. Навѣсным огнемъ. Противникъ пробовалъ это дѣлать нѣсколько разъ, но это ему никогда не удавалось. Тамъ собирался ротный резервъ на бесѣды, тамъ читали газеты, горячо обсуждали событѣя, одни громили братанье, другiе доказывали, что только оно одно приведетъ къ миру, тамъ иногда нестройно, одичавшими и огрубѣвшими голосами, пѣли пѣсни, тамъ неискусный гармонистъ игралъ все одинъ и тотъ же надоѣдливый мотивъ, тамъ Стойкину задавали вопросы, мучительные вопросы тугой крестьянской думы, на которые онъ не зналъ, какъ и ответить.

Вотъ на эту площадку онъ и вызвалъ свою роту. Ночь была блѣдная, свѣтлая, iюньская ночь. Заря все вспыхивала, не рѣшаясь догорѣть, и западъ былъ залитъ золотомъ невидимыхъ лучей. На востокѣ въ темныхъ тучахъ трепетно играла зарница.

Люди собрались неохотно. Это были пожилые, угрюмые, серьезные люди, не разъ видавшiе передъ лицомъ своимъ смерть, грязно одѣтые, кто в лаптяхъ, кто въ сапогахъ, неумытые, вѣчно сонные и никогда не высыпавшiеся. Настоящiе жители окоповъ, безсмѣнные стражи земли русской.

Стойкинъ объяснилъ имъ задачу. Онъ вызвалъ охотниковъ. Никто не вышелъ.

— Товарищи! Вѣдь вы понимаете, что штабъ требуетъ. Ему нужно.

— А коли требуетъ, коли нужно, пусть самъ и пойдетъ, — мрачно сказали изъ рядовъ.

— Ахъ, товарищи! Неужели вы не понимаете?

— Какъ не понять, — раздался спокойный голосъ изъ толпы, и Стойкинъ узналъ своего любимца Антонова, — какъ не понять, господинъ прапорщикъ, только вѣдь мы же не дѣти, мы понимаемъ чѣмъ это пахнетъ. Выступъ у сухой яблони занятъ его пулеметомъ. Это отлично даже видно. Часовой стоитъ, опутанный проволокой. Германъ не заснетъ ни за что, потому ему за это лейтенантъ всыплетъ по первое число. Вотъ и возьми тутъ плѣннаго.

— Такъ какъ же, товарищи? Кресты обѣщаны.

— Не надо! Ихъ теперь и не носятъ.

— Деньги. Награда въ сто рублей!

— Жизнь дороже стоитъ.

— Отпускъ…

Послѣдовало молчанiе.

— Ну, я одинъ пойду.

Молчанiе. Кажется оно такимъ тяжелымъ, такимъ мучительнымъ. Бесконечно долгимъ.

— Вы вотъ что, господинъ прапорщикъ, — говоритъ сзади фельдфебель. — Вы назначьте сами. Ребята пойдутъ. А только охотою теперь нельзя. Потому примѣта такая нехорошая. Вы назначьте… Вы сами назначьте…

Стойкинъ сталъ выкликать изъ толпы тѣхъ, кого зналъ за смѣлыхъ и сильныхъ солдатъ. Всѣ вышли какъ будто даже охотно. Только одинъ изъ тридцати мрачно и застѣнчиво сказалъ, ни къ кому не обращаясь:

— Недужится что-то сегодня. Лихорадка опять.

— Ослобонить, ослобонить Тарасенку! Вѣрно, онъ сегодня хворый и обѣда не поѣлъ, — загудѣли в солдатской толпѣ.

Тарасенку замѣнили другимъ солдатомъ.

Люди разобрали гранаты, винтовки, патроны, иные снимали фуражки и крестились, другiе у колодца лихорадочно, жадными глотками пили холодную, грязную, пахнущую болотомъ воду. Стойкинъ взялъ винтовку, разсчиталъ партiю, взялъ ручную гранату. Онъ былъ совершенно спокоенъ. Онъ не думалъ о смерти, не думалъ объ опасности, не думалъ о томъ, что это подвигъ, что впереди его ожидаетъ слава или смерть. На минуту образъ матери и младшихъ братьевъ и сестеръ мелькнулъ передъ нимъ своими милыми, вѣчно голодными личиками. Мать, вдова чиновника, жила на маленькой пенсiи и прирабатывала штопкой и починкой бѣлья. Теперь Стойкинъ былъ опорой всей семьи, посылая имъ остатки своего прапорщичьяго жалованья.

«Какъ-то они безъ меня будутъ?» — на минутку мелькнуло в головѣ.

«А почему безъ меня?» — задалъ он сам себѣ вопросъ и не нашелъ отвѣта.

Люди были готовы. Надо было торопиться. Лѣтнiе ночи такъ коротки. Черезъ два часа уже и свѣтло. Потихоньку, безъ шума, одинъ за другимъ вылѣзли изъ глубокихъ окоповъ, прошли черезъ узкiй проходъ въ проволочномъ загражденiи и поползли къ непрiятелю.

Всего триста шаговъ. А какъ далеко. Вотъ его проволока. Рѣжутъ. И все такъ же тихо, точно и нѣтъ непрiятеля, точно онъ заснулъ. Ползутъ черезъ проволоку. Жутко. Тихо… И страшно… И вдругъ слѣва ликующiй, молодой, веселый голосъ:

— Пымали! Господинъ прапорщикъ! Волокомъ пымали! Здо-о-ровый!..

И снова тишина. Но уже не та сонная тишина, полная лишь таинственныхъ звуковъ природы. Эта тишина вдругъ ожила, вдругъ закипѣла тихими неслышными шагами, шепотомъ пробудившихся людей. Вспыхнуло яркое пламя, и рѣзкiй выстрелъ разбудилъ тишину… И застукалъ вдругъ проснувшiйся пулеметъ, и засвѣтили синимъ свѣтомъ ракеты. Звенитъ разрываемая пулями проволока, свищутъ и щелкаютъ пули тутъ, здѣсь, тамъ.

Въ окопахъ кто-то хрипло спросонокъ ругался по-нѣмецки, а пули свищутъ и свищутъ.

Триста шаговъ всего, и дома. Триста шаговъ — и толстый безопасный блиндажъ, гдѣ уже согрѣтъ чай, гдѣ нетерпѣливо ждутъ героевъ поиска.

Триста шаговъ.

Вотъ и прошли… Спрыгнули внизъ. Ухнулъ бомбометъ: Только смѣются. Теперь стрѣляй — ничего! Не прошибешь…

— Что привели?

— Поймали, вотъ онъ.

— Кто поймалъ-то?

— Семенчукъ и Андреяшенко.

— Здо-оровый.

— Мусью германъ? Инфантерiя?

— А чисто одѣтъ.

— Товарищи, всѣ цѣлы?

— Надо-быть, всѣ.

— Надо на провѣрку, товарищи.

— А прапорщикъ гдѣ?

— Товарищи, ротнаго не видали?

— Надо искать.

— Не-е. Вона несутъ.

— Раненый?

— Убитый…

На другой день въ сообщенiи Ставки послѣ короткаго извѣщенiя, что на западномъ и румынскомъ фронтѣ обычная перестрѣлка, значилось:

… «Въ раiонѣ С. наши молодцы-охотники одного изъ молодыхъ полковъ ночью, подъ командою прапорщика Стойкина, преодолѣвъ проволочныя загражденiя противника, лихимъ налетомъ напали на полевой постъ противника. Часовой захваченъ въ плѣнъ. Прапорщикъ Стойкинъ смертью заплатилъ за свой геройскiй подвигъ. Другихъ потерь не было».

flibusta.net

LiveJournal Russian Om

Re: Читальный зал

Открытое письмо Женщине из г. Вичуга - по поручению офицеров полка К. Симонов


Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы...
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли...
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

По поручению офицеров полка
К. Симонов
1943

Re: Читальный зал

Книжный магазин, в котором книги завернуты в бумагу с краткими описаниями, чтобы никто не судил книгу по обложке.

http://borisoglebsk-online.ru/images/src/photobase/pbp_ocrAn4HTt.jpeg

LiveJournal Russian Om

Re: Читальный зал

Неинтересная научная фантастика:

главный герой попадает в прошлое, но не замечает этого, потому что он живет в Сыктывкаре

LiveJournal Russian Om

Re: Читальный зал

Кнопка, кнопка.

Ричард Матесон

https://telegram.me/biblio

Читать 13 минут

Пакет лежал прямо у двери — картонная коробка, на которой от руки были написаны их фамилия и адрес: «Мистеру и миссис Льюис, 217Е, Тридцать седьмая улица, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10016».

Внутри оказалась маленькая деревянная коробка с единственной кнопкой, закрытой стеклянным колпачком. Норма попыталась снять колпачок, но он не поддавался. К днищу коробочки липкой лентой был прикреплён сложенный листок бумаги: «Мистер Стюарт зайдёт к вам в 20.00».

Норма перечитала записку, отложила ее в сторону и, улыбаясь, пошла на кухню готовить салат.

Звонок в дверь раздался ровно в восемь.



— Я открою! — крикнула Норма из кухни. Артур читал в гостиной.

В коридоре стоял невысокий мужчина.

— Миссис Льюис? — вежливо осведомился он. — Я мистер Стюарт.

— Ах, да… — Норма с трудом подавила улыбку. Теперь она была уверена, что это рекламный трюк торговца.

— Разрешите войти? — спросил мистер Стюарт.

— Я сейчас занята. Так что, извините, просто вынесу вам вашу…

— Вы не хотите узнать, что это?

Норма молча повернулась.

— Это может оказаться выгодным…

— В денежном отношении? — вызывающе спросила она. Мистер Стюарт кивнул.

— Именно.

Норма нахмурилась.

— Что вы продаете?

— Я ничего не продаю, — ответил он.

Из гостиной вышел Артур.

— Какое-то недоразумение?

Мистер Стюарт представился.

— А-а, эта штуковина… — Артур кивнул в сторону гостиной и улыбнулся. — Что это вообще такое?

— Я постараюсь объяснить, — сказал мистер Стюарт. — Разрешите войти?

Артур взглянул на Норму.

— Как знаешь, — сказала она.

Он заколебался.

— Ну что ж, заходите.

Они прошли в гостиную. Мистер Стюарт сел в кресло и вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький запечатанный конверт.

— Внутри находится ключ к колпачку, закрывающему кнопку, — пояснил он и положил конверт на журнальный столик. — Кнопка соединена со звонком в нашей конторе.

— Зачем? — спросил Артур.

— Если вы нажмете кнопку, — сказал мистер Стюарт, — где-то в мире умрёт незнакомый вам человек, и вы получите пятьдесят тысяч долларов.

Норма уставилась на посетителя широко раскрытыми глазами.

Тот улыбался.

— О чем вы говорите? — недоуменно спросил Артур.

Мистер Стюарт был удивлён.

— Но я только что объяснил.

— Это что, шутка?

— При чем тут шутка? Совершенно серьёзное предложение…

— Кого вы представляете? — перебила Норма.

Мистер Стюарт смутился.

— Боюсь, что я не могу ответить на этот вопрос. Тем не менее заверяю вас, что наша организация очень сильна.

— По-моему, вам лучше уйти, — заявил Артур, поднимаясь.

Мистер Стюарт встал с кресла.

— Пожалуйста.

— И захватите вашу кнопку.

— А может, подумаете день-другой?

Артур взял коробку и конверт и вложил их в руки мистера Стюарта. Потом вышел в прихожую и распахнул дверь.

— Я оставлю свою карточку. — Мистер Стюарт положил на столик возле двери визитную карточку и ушел.

Артур порвал ее пополам и бросил на стол.

— Как по-твоему, что все это значит? — спросила с дивана Норма.

— Мне плевать.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— И ни капельки не любопытно?..

Потом Артур стал читать, а Норма вернулась на кухню и закончила мыть посуду.

— Почему ты отказываешься говорить об этом? — спросила Норма.

Не прекращая чистить зубы, Артур поднял глаза и посмотрел на ее отражение в зеркале ванной.

— Разве тебя это не интригует?

— Меня это оскорбляет, — сказал Артур.

— Я понимаю, но… — Норма продолжала накручивать волосы на бигуди, — но ведь и интригует?..

— Ты думаешь, это шутка? — спросила она уже в спальне.

— Если шутка, то дурная.

Норма села на кровать и сбросила тапочки.

— Может быть, это психологи проводят какие-то исследования.

Артур пожал плечами.

— Может быть.

— Ты не хотел бы узнать?

Он покачал головой.

— Но почему?

— Потому что это аморально.

Норма забралась под одеяло. Артур выключил свет и наклонился поцеловать её.

— Спокойной ночи…

Норма сомкнула веки. Пятьдесят тысяч долларов, подумала она.

Утром, выходя из квартиры, Норма заметила на столе кусочки разорванной карточки. Повинуясь внезапному порыву, она кинула их в свою сумочку.

Во время перерыва она склеила карточку скотчем. Там были напечатаны только имя мистера Стюарта и номер телефона.

Ровно в пять она набрала номер.

— Слушаю, — раздался голос мистера Стюарта.

Норма едва не повесила трубку, но сдержала себя.

— Это миссис Льюис.

— Да, миссис Льюис? — Мистер Стюарт, казалось, был доволен.

— Мне любопытно.

— Естественно.

— Разумеется, я не верю ни одному слову.

— О, это чистая правда, — сказал мистер Стюарт.

— Как бы там ни было… — Норма сглотнула. — Когда вы говорили, что кто-то в мире умрёт, что вы имели в виду?

— Именно то, что говорил. Это может оказаться кто угодно. Мы гарантируем лишь, что вы не знаете этого человека. И, безусловно, что вам не придется наблюдать его смерть.

— За пятьдесят тысяч долларов?

— Совершенно верно.

Она насмешливо хмыкнула.

— Чертовщина какая-то…

— Тем не менее таково наше предложение, — сказал мистер Стюарт. — Занести вам прибор?

— Конечно, нет! — Норма с возмущением бросила трубку.

Пакет лежал у двери. Норма увидела его, как только вышла из лифта. Какая наглость! — подумала она. Я просто не возьму его. Она вошла в квартиру и стала готовить обед. Потом вышла за дверь, подхватила пакет и отнесла его на кухню, оставив на столе.

Норма сидела в гостиной, потягивая коктейль и глядя в окно. Немного погодя она пошла па кухню переворачивать котлеты и положила пакет в нижний ящик шкафа. Утром она его выбросит.

— Может быть, забавляется какой-то эксцентричный миллионер, — сказала она.

Артур оторвался от обеда.

— Я тебя не понимаю.

Они ели в молчании. Неожиданно Норма отложила вилку.

— А что, если это всерьёз?

— Ну и что тогда? — Он недоверчиво пожал плечами. — Что бы ты хотела — вернуть это устройство и нажать кнопку? Убить кого-то?

На лице Нормы появилось отвращение.

— Так уж и убить…

— А что же это, по-твоему?

— Но ведь мы даже не знаем этого человека.

Артур был потрясён.

— Ты говоришь серьёзно?

— Ну, а если это какой-нибудь старый китайский крестьянин за десять тысяч миль отсюда? Какой-нибудь больной туземец в Конго?

— А если это какая-нибудь малютка из Пенсильвании? — возразил Артур. — Прелестная девушка с соседней улицы?

— Ты нарочно все усложняешь.

— Какая разница, кто умрёт? — продолжал Артур. — Все равно это убийство.

— Значит, даже если это кто то, кого ты никогда в жизни не видел и не увидишь, — настаивала Норма, — кто то, о чьей смерти ты даже не узнаешь, ты все равно не нажмешь кнопку?

Артур поражённо уставился на нее.

— Ты хочешь сказать, что ты нажмешь?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— При чем тут…

— Пятьдесят тысяч долларов, Артур, — перебила Норма. — Мы могли бы позволить себе путешествие в Европу, о котором всегда мечтали.

— Норма, нет.

— Мы могли бы купить тот коттедж…

— Норма, нет. — Его лицо побелело. — Ради бога, перестань.

Норма пожала плечами.

— Как угодно.

Она поднялась раньше, чем обычно, чтобы приготовить на завтрак Артуру блины, яйца и бекон.

— По какому поводу? — с улыбкой спросил Артур.

— Без всякого повода. — Норма обиделась. — Просто так.

— Отлично. Мне очень приятно.

Она наполнила его чашку.

— Хотела показать тебе, что я не эгоистка.

— А я разве говорил это?

— Ну, — она неопределённо махнула рукой, — вчера вечером…

Артур молчал.

— Наш разговор о кнопке, — напомнила Норма. — Я думаю, что ты неправильно меня понял.

— В каком отношении? — спросил он настороженным голосом.

— Ты решил, — она снова сделала жест рукой, — что я думаю только о себе…

— А-а…

— Так вот, нет. Когда я говорила о Европе, о коттедже…

— Норма, почему это тебя так волнует?

— Я всего лишь пытаюсь объяснить, — она судорожно вздохнула, — что думала о нас. Чтобы мы поездили по Европе. Чтобы мы купили коттедж. Чтобы у нас была лучше квартира, лучше мебель, лучше одежда. Чтобы мы, наконец, позволили себе ребёнка, между прочим.

— У нас будет ребёнок.

— Когда?

Он посмотрел на нее с тревогой.

— Норма…

— Когда?

— Ты что, серьёзно? — Он опешил. — Серьезно утверждаешь…

— Я утверждаю, что это какие-то исследования! — оборвала она. — Что они хотят выяснить, как поступит средний человек при таких обстоятельствах! Что они просто говорят, что кто-то умрёт, чтобы изучить нашу реакцию! Ты ведь не считаешь, что они действительно кого-нибудь убьют?!

Артур не ответил; его руки дрожали. Через некоторое время он поднялся и ушел.

Норма осталась за столом, отрешённо глядя в кофе. Мелькнула мысль: «Я опоздаю на работу…» Она пожала плечами. Ну и что? Она вообще должна быть дома, а не торчать в конторе…

Убирая посуду, она вдруг остановилась, вытерла руки и достала из нижнего ящика пакет. Норма положила коробочку на стол, вынула из конверта ключ и удалила колпачок. Долгое время она сидела, глядя на кнопку. Как странно… ну что в ней особенного?

Норма вытянула руку и нажала на кнопку. Ради нас, раздражённо подумала она.

Что теперь происходит? На миг ее захлестнула волна ужаса.

Волна быстро схлынула. Норма презрительно усмехнулась. Нелепо — так много уделять внимания ерунде.

Она швырнула коробочку, колпачок и ключ в мусорную корзину и пошла одеваться.

Она жарила на ужин отбивные, когда зазвонил телефон. Она поставила стакан с водкой-мартини и взяла трубку.

— Алло?

— Миссис Льюис?

— Да.

— Вас беспокоят из больницы «Легокс хилл».

Норма слушала будто в полусне. В толкучке Артур упал с платформы прямо под поезд метро. Несчастный случай.

Повесив трубку, она вспомнила, что Артур застраховал свою жизнь на двадцать пять тысяч долларов, с двойной компенсацией при…

Нет. С трудом поднявшись на ноги, Норма побрела на кухню и достала из корзины коробочку с кнопкой. Никаких гвоздей или шурупов… Вообще непонятно, как она была собрана.

Внезапно Норма стала колотить ею о край раковины, ударяя все сильнее и сильнее, пока дерево не треснуло. Внутри ничего не оказалось — ни транзисторов, ни проводов… Коробка была пуста.

Норма вздрогнула, когда зазвонил телефон. На подкашивающихся ногах она прошла в гостиную и взяла трубку.

Раздался голос мистера Стюарта.

— Вы говорили, что я не буду знать того, кто умрёт!

— Моя дорогая миссис Льюис, — сказал мистер Стюарт. — Неужели вы в самом деле думаете, что знали своего мужа?

LiveJournal Russian Om

38

Re: Читальный зал

ВГУ, 26.04.2017 15:22

Прошел 31 год со дня катастрофы в Чернобыле…

26 апреля – годовщина катастрофы на Чернобыльской АЭС. Этот материал готовился к предыдущему юбилею… Но прекрасное свойство памяти забывать…

Постановлением Президиума Верховного Совета РФ от 22 апреля 1993 г. этот день отмечается как «День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах». Об этой дате, пожалуй, вспомнили бы только «ликвидаторы», если бы не авария на атомной станции в Японии. Попытаемся вспомнить о тех, кто после черного апрельского воскресенья 1986 года встал на защиту жизни на земле. Мне кажется, что легче это будет сделать, держа перед собой томики стихов чернобыльского поэта Владимира Шовкошитного «Эхо апреля». Ведь они написаны о всех и о каждом конкретном участнике ликвидации последствий аварии. С его помощью вспомним день, когда:

...Взметнулся в небо столб огня,
И взрыв разбрызгал блока глыбу.
Застыла в ужасе Земля,
Бедой поднятая на дыбу...

Я увижу этот город в терновом венце колючей проволоки, с обрывками белья, все еще «сохнущего» на лоджиях, дом на обочине дороги с куклой на подоконнике, оставшейся без своей хозяйки.

Пустые окна деревень
Черны, как мертвые глазницы.
Шуршат календаря страницы.
Но боль пронзает каждый день...

Через два месяца на должность заместителя командира бригады химической защиты прибудет старший преподаватель ВГУ А. Бовгерд. А вернется с орденом Красной Звезды.

Мои друзья седеют на глазах,
Ломая график умницы-природы.
Ведь дело здесь, наверно, не в годах,
А в том, какими были эти годы.

Это, наверное, и про начальника учебной части военной кафедры ВГУ полковника В. Савина, возрождавшего третий энергоблок, руководившего захоронением «рыжего леса» И ставшего инвалидом II группы после Чернобыля. Это и про командира саперного отделения А.Т. Федяинова, призванного из запаса и работавшего на станции с 17 июля по 14 сентября 1986 года. Меньше двух месяцев, а дозовая нагрузка 23,58 БЭР. Страна моя, призвавшая из запаса солдат, сержантов, офицеров и направившая их в Чернобыль, ты помнишь воронежцев, прибывших туда? Как живется им? Здоровы ли они?

Графит – руками! Топливо – руками!
Солдат как биоробот убирал!..
Склонюсь в немом поклоне перед вами
Собратья по беде! Вы там, на крыше.
Честнее были и безмерно выше
Всех тех, кто вас на подвиг обрекал...

После возвращения у них начались мытарства, поликлиники. Больницы. Институт рентгенорадиологии. Больницы. Больницы. Больницы...

Нам весь век будут сниться
По усталым больницам
В респираторах лица,
Невеселые сны...

В полный рост поднялись медико-санитарные проблемы, обусловленные, с одной стороны, режимностью ведомственных инструкций, с другой – отсутствием наработок по диагностике и лечению пострадавших в Чернобыле. Официальная медицина, как щитом, прикрывалась словом «радиофобия».

Истоки проблем были значительно глубже. Они скрывались в дебрях научного убожества, некомпетентности на государственном уровне и пренебрежения радиационной безопасностью. В «букварях» всех уровней подчеркивалось, что радиация не имеет ни запаха, ни цвета, ни вкуса. А ведь уже много лет на ведомственной полке пылилась диссертация ныне покойного доктора химических наук, профессора М. Дмитриева, который еще в 1953 году в лаборатории Челябинска-40 пришел к выводу об ошибочности этого утверждения. В частности, он установил, что облученный воздух пахнет не только озоном. О больших дозах радиации, в частности, сигнализирует резкий запах хлора. Кроме обоняния, важное значение имеют и другие виды органолептической дозиметрии. Двух- и трехоксиды азота, например, соприкасаясь с влажной поверхностью слизистых носа и рта, дают соответственно азотную и азотистую кислоты. Как следствие их воздействия на вкусовые рецепторы появляется металлический привкус... Облученный воздух по пока не установленным причинам изменяет и психическое состояние. При малых дозах ощущается приятная свежесть, улучшаются самочувствие и настроение. При более высоких – у человека наступает эйфория, чувствует легкое головокружение, он теряет способность сосредоточиться на чем-либо, возможна легковесная оценка ситуации. Затем бодрость переходит в депрессию, развивается раздражительность, общая слабость, появляется недомогание, сильно болит голова.

Смотреть со стороны – работа несложная. Манипулятором (громкое название щипцов типа каминных) достать из контейнера радиоактивные стержни, положить в ведро и отнести в мусорный контейнер. Но радиация делает свое дело. Действия становятся автоматическими и не всегда контролируются мозгом. Как-то из манипулятора выпал радиоактивный «стержень» (120 р/ час) – наклоняюсь, чтобы поднять голой рукой и положить в ведро. Рядом оказавшийся товарищ в последний момент ногой отбивает в сторону мою руку. Потом дошло: этого делать нельзя! День заканчивается. Немилосердно дерет горло. В глазах песок. Голова раскалывается. Ноги ватные. В архивах Министерства обороны вряд ли вы найдете упоминание об этом «малом саркофаге». Там сохранилась маловыразительная запись: такие-то просто убирали мусор.

Мое первое помещение на станции – 036, насосная 4-го энергоблока. Работе предшествовали «ожесточенные бои» между руководством АЭС и ОГОЗом (опергруппой особой зоны). Руководство настаивало на дезактивации 036-го помещения до уровней, позволяющих гражданским специалистам снимать насосы. ОГОЗ была против: слишком уж высоко загрязнение объекта. И все же работы начались. При проведении разведки и составлении картограммы стало ясно, что биостенка слаба, необходимо параллельно ей ставить защитный экран, чтобы обеспечить работу дезактиваторов. Средства дезактивации самые «современные»: ведра, лопаты, ломы, кувалды. Первые ведра с «мусором» – и обязательный замер загрязненности. Результат ошеломляющий! Сильное беспокойство солдат выливается в неформальный митинг. Вступать в полемику не стали. Работу продолжили силами офицеров. Потихоньку, один за другим, подключились к работе и солдаты, но в своеобразной форме: «Ну-ка, командир, погуляй в коридоре». И забирали лопату. Работа пошла активнее. Прибывший на контроль офицер из ОГГО (опергруппы гражданской обороны страны), кандидат военных наук из Тамбовского училища химзащиты (к сожалению, не помню фамилию этого порядочного и грамотного человека) удивился:

– У вас весело работают. Даже поют! Они не поддали?

К концу смены появилось «похмелье»: депрессия и раздражительность, беспричинные обиды, споры, ругань. Это наложились один на другой многие факторы: радиоактивное загрязнение помещения, высокое внутреннее облучение (не измеряемое и не учитываемое), поступающее ингаляционным путем (респираторов – «лепестков» не хватало), дефицит питьевой воды, обезвоживание организма, авитаминоз (работы велись в начале марта), работа в полумраке без солнечного света (выезжали на АЭС рано, а возвращались вечером) и тд. и т.п.

Обречены – облучены.
Какими вы по счету были
На совести своей страны?!
Мы помним. Многие забыли
Мы помним. Мы обречены.

Помните, А. Амелькина писала в «Комсомолке»: «Чернобыльцы расстаются с женами и жизнями». Дай-то Бог, чтобы это было не про нас. Это еще раз с тревогой прозвучало на Обнинском съезде: «Наши дети и жены живут под тенью трагедии отца и мужа». Эти проблемы, наслаиваясь на социально-бытовые, делают ситуацию порою трагической. Как было доложено на Обнинском съезде Союза «Чернобыль», в те годы по стране ежедневно умирали два чернобыльца. Не стало моих сослуживцев подполковника Бовгерда А.П. и полковника Савина В.Г. …

Уходящих героев
Принимает земля.
Кто же вслед за тобою?
Может – друг, может – я.

И вообще, зачем и для кого все это пишу? Наверное, не для ликвидаторов (что соль сыпать на раны). Может быть, для тех, кто не просто может, а захочет чем-то им помочь. Для всех нас, воронежцев, чтобы не были мы черствыми. Не «облаяли» подходящего к кассе магазина без очереди ликвидатора. (К сожалению, приходилось слышать: «Когда же Вы все перемрете!») Не плюнули в душу. Не предали забвению. Ведь они поехали туда вместо вашего отца, брата, мужа, сына. Наконец – вместо вас. Они не скрывались от военкоматовского призыва на эти спецсборы. В большинстве своем знали, на что шли. И там не прятались за спины других, а рвались в самое пекло, считая это за честь. Это им всем сказал В. Шовкошитный:

Мне есть, за что ценить вас, мужики
Я в деле видел вас, вам цену знаю,
И не рукой, а сердцем ощущаю
В любом прикосновении руки,
Как дороги вы мне и как близки,
Коллеги, побратимы, земляки!

Участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС,
помощник ректора ВГУ по военному образованию,
профессор военной кафедры ВГУ
В.Г. Шамаев

Re: Читальный зал

А  интересно кто  то книги  читает или уже в электронном виде? Я до сих пор книгами, мне почему то так  больше нравится.